В последнее время в прессе все чаще обсуждают возможность создания биологического оружия, избирательно поражающего определенную этническую группу. Его еще называют генетическим. Аналитические центры пишут отчеты о потенциальных рисках, которые могут возникнуть в результате сочетания генетических исследований, искусственного интеллекта и синтетической биологии. О неминуемой опасности из-за продолжающейся разработки подобного оружия трубят с трибун политики — оно уже стало инструментом политических игр. Но о самой возможности создания генетически направленного оружия мало что известно.

«Мир должен быть готов к появлению биооружия, нацеленного на этнические группы и основанного на генетике». Статья с таким заголовком появилась 13 августа 2019 года на сайте одной из самых популярных и влиятельных британских газет The Telegraph. Другая британская газета The Guardian пишет, что в США разрабатывают инфекционные агенты для выборочного принудительного искоренения наркотических растительных культур. Эта стратегия таит в себе большую опасность нарушения международных запретов на биологическое оружие. Если инфекционные агенты для растений уже созданы, то велик соблазн применить подобное против человека.

Однако поскольку реальные исследования в этой области носят закрытый характер, то неизвестно, за счет чего разработчики генетически направленного оружия хотят обойти проблему естественной генетической изменчивости. Поэтому непонятно, насколько в принципе возможно его создание.

«Обычное» биологическое оружие действует на всех людей примерно одинаково. Бактерии или вирусы неразборчивы и заражают всех подряд, не обращая внимания на разрез глаз или цвет кожи. Чтобы оружие поражало представителей одного этноса и щадило все остальные, его наводка должна работать на уровне генов. Генетическое или этническое оружие — гипотетический вариант биологического оружия, способного планомерно уничтожать любые человеческие популяции, заданные по ключевым генетическим признакам. Его поражающие элементы — искусственно созданные с помощью технологий генной инженерии микроорганизмы (патогены). Речь идет про новые бактерии и вирусы, способные вызывать опасные болезни.

Для начала нужно рассказать об основных направлениях генетических исследований военного характера. Во-первых, это создание биологических агентов (бактерий или вирусов), свойства которых изменены или усилены с помощью генетических технологий. Второе направление связано с синтетической биологией — созданием совершенно нового вируса при помощи генетических технологий. То есть ученые на сегодняшний день могут собрать вирус как конструктор. Третье — попытки придать биологическому оружию избирательный характер действия, то есть создать нечто, способное воздействовать на определенный вид живого организма, пол или расу. Еще одним направлением работы генной инженерии является создание суперсолдат, то есть генная модификация человека для военных целей.

Что же такое гены?

28 февраля 1953 года в журнале Nature были опубликованы результаты исследований группы молодых ученых, Джеймса Уотсона, Фрэнсиса Крика и Мориса Уилкинса, в которых была описана открытая ими спиралевидная структура ДНК. В этом же году они предположили, что «точная последовательность оснований образует код, который несет в себе генетическую информацию». Ген — участок молекулы ДНК (а у некоторых вирусов — участок РНК), который кодирует информацию о строении одной молекулы белка или функциональной РНК Термин «ген» ввел в 1909 году датский ученый Вильгельм Йогансен.

В 1970 году молекулярный биолог Дженет Мертц проводила генетические опыты в лаборатории Колд-Спринг-Харбор в штате Нью-Йорк. Она хотела встроить гены вируса обезьян в обычную бактерию кишечной палочки, чтобы лучше понять работу этих генов. Это привело к дискуссии между руководителем Мертц Полом Бергом и профессором Колумбийского университета Робертом Поллаком о безопасности такого эксперимента. При этом Поллак высказывал опасение, что так может случайно получиться новый и опасный микроорганизм.

О потенциальной опасности рекомбинации (т. е. искусственного изменения порядка следования) молекул ДНК впервые зашла речь в 1970–1971 годах, а в 1973 году об этом было заявлено публично на научной конференции. В итоге Пол Берг, пионер в исследовании ДНК в Стэнфордском университете (организация, признанная нежелательной в РФ), был приглашен возглавить комитет по этой проблеме в Национальной Академии наук США. Когда этот комитет впервые собрался в апреле 1974 года, он решил созвать международную конференцию в связи с серьезной озабоченностью ряда ученых тем, что рекомбинантные (т. е. синтетические) молекулы ДНК могут быть небезопасны. Было постулировано, что пока потенциальный биологический риск таких ДНК не будет тщательно оценен, надо ограничить исследования в этой области. Ученые во всем мире присоединились к членам данного комитета в решении добровольно запретить некоторые виды экспериментов.

В 1975 году в конференц-центре Асиломар в Пасифик-Гроув (Калифорния, США) прошла конференция, на которой собрались биологи, врачи, юристы, представители государственных органов и СМИ. Среди участников были такие ученые, как Нортон Зиндер — основатель и лидер тогда только зарождающейся отрасли молекулярной биологии в США — и Сидни Бреннер — южноафриканский и британский биолог, участвовавший в открытии информационной РНК и доказавший триплетность генетического кода.

Ученые собрались обсудить потенциальные биологические риски, которые связаны с технологией рекомбинантной ДНК, и разработать рекомендации по обеспечению безопасности таких исследований. Все они были озабочены потенциальной опасностью новых открытий в области генетики. Их интересовала технология рекомбинантной ДНК (измененная человеком последовательность ДНК). Был сформулирован принцип работы, при котором уровень сдерживания биологических угроз должен соответствовать предполагаемому риску.

Помимо закрепления контроля над уже идущими экспериментами, на конференции запретили проведение некоторых других биологических опытов с ДНК. Одним из таких опытов было клонирование рекомбинантных ДНК, полученных из высокопатогенных организмов. Кроме того, не допускалось ни клонирование ДНК, содержащей гены токсинов, ни крупномасштабные эксперименты с использованием рекомбинантных ДНК, способных производить продукты, опасные для людей, животных или растений. Эти эксперименты были запрещены, поскольку существующие на тот момент меры безопасности не могли предотвратить потенциальную биологическую опасность.

Согласно Конвенции о биологическом оружии (BWC), биобезопасность — это концепция, которая «запрещает разработку, производство, приобретение, передачу, накопление и использование биологического и токсинного оружия». Это был первый многосторонний договор о разоружении, запрещающий целую категорию оружия массового уничтожения.

Но через три года после этого было заявлено, что опасности были преувеличены и существующие барьеры избыточны. Под давлением интересов промышленников аграрного сектора началось развитие генетических исследований.

Первые трансгенные продукты были разработаны в США бывшей военной химической компанией «Монсанто» еще в 80-х годах. С 1996 года общая площадь посевных площадей под трансгенными культурами выросла в 50 раз и уже в 2005 году составила 90 млн га (17% от общей площади). Наибольшее количество этих площадей засеяно в США, Канаде, Бразилии, Аргентине и Китае. При этом 96% всех ГМО-посевов принадлежит США. Всего в мире допущено к производству более 140 линий генетически модифицированных растений.

На сегодняшний день сценарий с тотальным вырождением или вымиранием определенных человеческих рас, населяющих определенные территории, — это не плод воображения конспирологов и научных фантастов. В этом смысле сценарий известного голливудского фильма «Я — легенда», в котором средство от рака превратило людей в мутантов, не так уж далек от реальности.

Первую информационную бомбу взорвали ученые из Колумбийского университета. В рамках исследования эффективности генетической терапии они установили, что технология генетического редактирования CRISPR/Cas9 может провоцировать неконтролируемые изменения в генетическом коде живых существ и вызывать необратимые изменения в развитии организма.

По данным ученых, вмешательство в генетический код может не просто нарушать функции соседних генов, но в состоянии спровоцировать далеко идущие изменения структуры ДНК, которые никто и никогда не просчитывал. Почему бы не поставить эксперимент и не определить последствия? С появлением новой заявки на генетическое оружие ученые стали думать, как воплотить все это на практике. Но они столкнулись с серьезными проблемами. Чтобы генетическое оружие было эффективным, надо добраться до генов. Сначала «этническому оружию» нужно попасть внутрь тела, потом внутрь клетки, добраться до генома, найти целевую последовательность нуклеотидов, и если она обнаружена, «выстрелить» — то есть принести вред организму человека.

В последние годы ученые действительно развивали технологии, которые позволяют избирательно распознавать и прицеливаться в конкретные участки генома человека, например, чтобы лечить людей от серповидно-клеточной анемии, слепоты, амилоидоза или ВИЧ. А с весны 2020 года весь мир внимательно следил за тем, как биологи спешно создавали систему доставки генов коронавируса в клетки миллиардов людей — то есть за созданием вакцины.

Многие проблемы оказались общими для генетиков, врачей и гипотетических разработчиков «этнического оружия». Как показала практика, есть много нерешенных проблем. Но большие проблемы часто порождают глубокий интерес и азарт в поиске решений.

Ученые на данный момент времени не имеют четкого понимания, что может быть «выстрелом» — не очень ясно, какого эффекта можно добиться с помощью такого оружия после того, как оно распознало свою мишень. Современные системы распознавания ДНК не могут «включить» вирус или «натравить» на клетку бактерию. Они умеют только вносить точечное изменение в то самое место в геноме, которое они выявили. На сегодняшний день известно, что для представителей различных рас биогенные маркеры существуют. При этом следует оговорить, что наличие или отсутствие такого маркера является статистической категорией и не во всех случаях может быть уточнено для каждого конкретного человека.

Вот, например, на что способны «молекулярные ножницы» CRISPR/Cas, в зависимости от того, какой именно Cas-белок использует система: поменять одну структурную единицу (нуклеотид) на другую, включить или выключить работу гена, или разорвать ДНК в одном или нескольких местах, или вырезать из нее участок. Есть еще один вариант — внести изменения в работу клетки на уровне РНК. То есть сами гены остаются без изменений, а белки, за синтез которых они отвечают, не работают. Но поскольку клетки нуждаются в управлении при помощи определенных гормонов, факторов роста и других важных соединений, в клетке не появляется соответствующий белок, за который отвечает участок, подвергшийся обработке. Следовательно, клетка либо погибает, либо ее функции нарушаются.

При этом все гены целы и невредимы.Если выключить, например, синтез гормона щитовидной железы, последствия можно предположить разные и явно не позитивные.

Здесь, возможно, создателям оружия придется легче, чем разработчикам лекарств. Ломать всегда проще, чем строить. Собственно, именно поэтому сейчас испытывают в основном такие методы генной терапии, которые выводят из строя неправильно работающий ген. Исследовательская группа, возглавляемая доктором Ретаро Хашизуме из Японии, разработала метод удаления дополнительной копии 21-й хромосомы в клетках, полученных от людей с синдромом Дауна. Синдром Дауна возникает из-за трисомии — когда вместо двух хромосом 21-й пары имеется три (что чаще всего проявляется разной степенью отставания в умственном и физическом развитии и характерными внешними признаками). До сих пор не существовало эффективной технологии, позволяющей удалить из клеток лишнюю хромосому, которая является первопричиной синдрома. Исследовательская группа использовала технологию редактирования генома CRISPR/Cas9 для выявления и удаления лишней 21-й хромосомы. Успешность процедуры составила 37,5%. Также ученые подтвердили, что в клетках с уже отредактированным набором хромосом такие характеристики, как экспрессия генов, скорость клеточной пролиферации и антиоксидантная способность, также восстанавливаются до нормального уровня. Если взять это исследование как технологию двойного назначения, то для генетического оружия эффективность в 37% не слишком велика.

Генетическое редактирование ищет в ДНК человека затронутые мутацией (врожденной или приобретенной в процессе жизни) участки генов и с помощью «генетических ножниц» меняет поврежденные участки на новые. Однако цена ошибки при такой операции крайне высока, в конечном счете такие действия не только могут укорачивать жизнь живому существу (в том числе человеку), но и делают привычные заболевания вроде инфарктов, болезни Альцгеймера и тому подобных гораздо агрессивнее. Болезни могут начинаться в более раннем возрасте или риски заболеть вырастут в несколько раз. Пытаясь уравновесить плюсы и минусы на чаше весов спора вокруг CRISPR/Cas9, ученые отмечают, что даже при трудностях с точечным вырезанием и замещением участков ДНК генная инженерия творит настоящие чудеса. С этим трудно поспорить: генетическое редактирование уже позволяет уничтожить некоторые виды редкого и особо агрессивного рака, включая глиобластому, рак молочной железы, рак простаты и легких.

Генетическое редактирование — не единственный способ создания биологического оружия. Инфекционный агент может быть синтезирован. Его ДНК может быть создана с нуля с использованием химических соединений, а затем внедрена в клетку-хозяина, где она сможет размножаться. В 2002 году группа исследователей из Государственного университета Нью-Йорка в Стоуни-Брук синтезировала искусственный полиовирус с нуля. Для этого они заказали небольшие ДНК-последовательности в интернете и скомбинировали их, чтобы воссоздать полный вирусный геном, а затем добавили химический коктейль, чтобы «оживить» синтезированную ДНК. Таким же образом можно синтезировать и другие вирусы с аналогично короткими последовательностями ДНК, например вирус Эбола. Но кто сказал, что эти действия не смогут повторить те же самые террористы?

Низкая стоимость и растущая доступность этих мощных новых технологий двойного назначения означает, что к ним неизбежно получат доступ неподготовленные специалисты, а отсутствие опыта, пренебрежение этическими нормами и незнание необходимых мер предосторожности практически гарантируют опасные последствия.

Даже в опытных руках эта новая технология может привести к необратимым изменениям в геноме человека, при этом предсказать все возможные последствия нереально. Например, незначительные изменения, призванные повлиять только на генетические заболевания, смогут повлиять на протекание иммунных реакций организма или поставить под угрозу само существование вида.

Ранее для получения результатов научных опытов требовалось несколько поколений подопытных. Есть методы, которые могут распознавать более длинные последовательности ДНК и обладают большей специфичностью, чем CRISPR. Они дорогостоящие (5000 долларов за каждую попытку эксперимента против 30 долларов за CRISPR), их сложнее разрабатывать, иногда требуется несколько попыток, чтобы найти работающую последовательность. Отсюда и появление технологии CRISPR, которая вместе с ассоциированными с ней белками (Cas) обеспечивает точный способ нацеливания, разрезания и вставки определенных участков генома. В последнее время наибольшее внимание уделяется белку CRISPR/Cas9, однако другие ферментные белки — такие как CRISPR/Cpf1 — используют другой тип «ножниц» и могут быть столь же эффективными. Преимущества такой технологии очевидны. Поскольку желаемые признаки могут быстро распространиться среди представителей вида, можно более эффективно создавать подопытных животных (например, мышей) для биомедицинских экспериментов, модифицировать комаров, чтобы они не могли размножаться, выводить растения, устойчивые к засухе и дающие более высокие урожаи, а также искоренять болезни, деактивируя ответственные за них гены в организме хозяина.

По мере распространения технологий этот список угроз, скорее всего, будет расти. Благодаря таким достижениям, как технология CRISPR/Cas9, редактирование генома уже превратилось из науки в промышленный и инженерный процесс.

Но в связи с этим возникает и серьезная проблема: масштаб исследований трудно оценить, не каждая страна хочет делиться своими открытиями в этой области. Кроме того, не вполне еще изучены реакции организма на действия с геномом.

Важно также не забывать, что клетки обладают механизмами защиты. Клетки, как правило, сопротивляются, если произошло вмешательство в их существование. Процессы в клетке, направленные на устранение повреждений ее ДНК, ищут и залатывают разрывы, вторая копия гена вступает в дело вместо первой, а если повреждения оказываются слишком серьезными, клетка запускает апоптоз (самоуничтожение). Клетки нуждаются в определенных гормонах, факторах роста и контакте с соседними клетками. Если эти сигналы исчезают, активируется внутренний путь апоптоза или специальные рецепторы на поверхности клетки получают сигнал смерти и активируют ферменты (каспазы). Каспазы расщепляют белки только в специфической последовательности. Это позволяет им точно и контролируемо разрушать ключевые клеточные компоненты, что приводит к упорядоченной гибели клетки.

Эффективность работы «молекулярных ножниц» CRISPR/Cas9 никогда не достигает 100%. А если работа ножниц сделана только на 30%, это значит, что эффективность генетического оружия в клетках будет невысока. И максимум, на что оно окажется способным — это внести много маленьких повреждений в ДНК и подтолкнуть клетку к самоубийству. А это совершенно не обязательно скажется на жизни целого организма.

Кроме того, не все, что попадает в кровь, автоматически попадает внутрь клеток. Поэтому разработчики генной терапии давно бьются над тем, как научить клетки «глотать» лекарство. Пока что делают наоборот: заставляют лекарство вторгаться в клетку. Одевают в оболочку от реального вируса, которая помогает препарату проникнуть в клетку.

Но оболочка увеличивает размер действующей частицы. Теперь ей еще сложнее пройти через любые барьеры в организме. Поэтому препарат относительно легко сможет проникнуть только в органы, которые хорошо снабжаются кровью, возможно, именно поэтому многие пилотные проекты в области генной терапии целятся в красный костный мозг или печень.

С начала 2000-х годов стали появляться статьи, в которых говорилось о скором открытии участков генома, по которым можно будет отличить одну группу людей от другой, и генетическое оружие станет возможным. Подобные идеи стали обсуждаться после того, как в 2001 году был прочтен геном человека. Появились проекты по изучению разнообразия этих геномов: ученые взялись секвенировать ДНК тысяч людей, чтобы выяснить, по каким позициям их геномы отличаются и можно ли их как-то классифицировать. Особенно преуспел в этом отношении Китай. Правительство Китая массово собирает ДНК в глобальную генетическую базу данных, которую он может использовать для производства генетического оружия или новых форм слежки: вскоре помимо видео- и фотофиксации, определения отпечатков пальцев или сканирования сетчатки глаза, можно будет идентифицировать человека и посредством генетической информации, ведь люди оставляют свой биологический материал практически везде, где живут, работают и отдыхают.

Китай стал мировым лидером в области секвенирования ДНК. В 2010 году компания BGI (ранее — Пекинский институт геномики) приобрела 128 самых быстрых в мире машин для секвенирования, получив тем самым более половины мировых мощностей для расшифровки ДНК.

В любом случае для того, чтобы навести оружие на людей той или иной расы (не говоря уж об этносе), нужно настроить систему генетического распознавания на несколько десятков, если не сотен точек сразу.То есть надо доставить в клетку одновременно сотни молекул РНК. И даже если это получится, им практически точно не удастся сработать во всех местах. Значит, неизбежны как непредвиденные жертвы, так и осечки.

Однако первые эксперименты над направленным вмешательством в живые организмы уже проводятся. Главными заказчиками таких исследований выступают военные — управление перспективных исследовательских проектов министерства обороны США, более известное как DARPA. В 2017 году американские военные вложили $100 млн в боевой аналог CRISPR/Cas9.

Китайские ученые занимают одну из лидирующих позиций в сфере генетической инженерии. Впервые о попытке модификации зародышевой линии человека стало известно в 2015 году. Группа китайских ученых сообщила об использовании метода редактирования генов CRISPR/Cas9 для модификации человеческих эмбрионов. Их статья, опубликованная в китайском журнале Protein&Cell, не стала неожиданностью для научного сообщества, но возобновила дискуссию о том, какие исследования в области редактирования генов следует проводить и как потенциально ограничить эти исследования. В статье рассказывается о том, как ученые из Гуанчжоу использовали систему CRISPR/Cas9 для разрезания ДНК в человеческих эмбрионах, а затем попытались восстановить ее, внедрив новую ДНК. В статье также поднимаются вопросы о том, как следует распространять информацию о подобных экспериментах.

Генетики заявляют, что ближайшие 15 лет пройдут под эгидой борьбы со смертельными заболеваниями, например, с тяже­лой онкологией и такими инфекциями, как ВИЧ. Однако иметь в своем распоряжении боевую «генетическую пушку», с помощью которой можно направленно уничтожить целые расы, — слишком большой соблазн, и вряд ли государства, участвующие в гонке вооружений, этому соблазну не поддадутся. О том, как власть имущие, громко заявляющие о необходимости жестких ограничений и контроля над методами генетической коррекции, на самом деле относятся к этим весьма опасным технологиям, можно понять по истории китайского генетика Хэ Цзянькуя. В результате проводимых этим ученым экспериментов на свет появились первые в истории генетически модифицированные младенцы, неуязвимые для ВИЧ-инфекции. Это событие вызвало шквал резкой критики как в научном сообществе, так и в обществе в целом. Суть критики сводилась к следующему: подобные эксперименты над людьми неприемлемы с этической точки зрения. За свои эксперименты Хэ Цзянькуй был приговорен к трем годам лишения свободы. Однако после отбывания наказания он вновь вернулся к своей работе.

После скандала, вызванного заявлением китайского ученого Хэ Цзянькуя об использовании технологии CRISPR для редактирования зародышевой линии человека, председатель КНР Си Цзиньпин призвал к введению новых внутренних правил в отношении редактирования генома: «Технологии, связанные с редактированием, переносом и регуляцией генов, будут отнесены к категории „высокого риска“ и переданы в ведение Государственного совета, кабинета министров Китая». Эта классификация эквивалентна аналогичным федеральным правилам в США, известным как SelectAgentRules. Ее даже можно признать более строгой, чем американская.

Еще до появления технологии CRISPR был проведен эксперимент по редактированию генов, который имел последствия для разработки современного биологического оружия и гипотетической возможности вызвать массовую гибель людей. Этот эксперимент получил название «Австралийский эксперимент с мышиной оспой». В публикации 2001 года сообщалось, что ген, известный своей способностью подавлять иммунную систему, был встроен в вирус, в результате чего появился настолько мощный штамм, что он убивал даже мышей, привитых от исходного вируса. Группа ученых изначально ввела в вирус мышиной оспы белок, участвующий в иммунном ответе, и белок мышиной яйцеклетки, чтобы вызвать иммунный ответ против мышиных яйцеклеток и сделать животных бесплодными. Как и предполагалось, животные стали бесплодными, однако модифицированный вирус также подавлял нормальные противовирусные цитокиновые реакции организма, что привело к разрушению печени животных и гибели примерно половины мышей, несмотря на то, что они ранее были вакцинированы. Оглядываясь назад, можно задаться вопросом: такого ли результата добивались ученые?

Впоследствии эта же работа была проведена другой, независимой группой ученых в рамках разработки контрмер. На этот раз все мыши погибли. По имеющимся данным, научная группа получила аналогичные результаты при заражении коровьей оспой, которая может передаваться человеку. Последняя работа была представлена на научных конференциях, но не опубликована в открытых научных изданиях. Поскольку результаты эксперимента с мышиной оспой были известны, снова зададим вопрос: каковы намерения ученых, экспериментирующих с вирусом, похожим на вирус натуральной оспы и способным передаться человеку?

Эти намерения явно идут вразрез с принципами, согласно которым необходимо избегать непреднамеренного создания биологических агентов, смертоносность которых выше, чем у встречающихся в природе, или которые могут обойти существующие средства противодействия.

Впрочем, этими принципами пренебрегают уже давно. В 2005 году группа исследователей из Центров по контролю и профилактике заболеваний США (CDC), Медицинской школы Маунт-Синай, Института патологии Вооруженных сил и Юго-восточной исследовательской лаборатории птицеводства реконструировала вирус гриппа, вызвавший пандемию 1918 года («испанку»). Это был особенно яркий пример того, как структура вирусного генома может быть использована для создания патогена. Реконструкция была проведена путем определения геномных кодирующих последовательностей вируса в образцах, полученных от жертв пандемии, замороженных в вечной мерзлоте. Соответствующие последовательности ДНК были вставлены в набор плазмид, которые впоследствии использовались для заражения клеток человека. Как и предполагалось, образовались полностью функциональные и способные к репликации вирусные частицы. Способность вызвать инфекционный процесс реконструированного вируса была протестирована на мышах, хорьках и приматах, и было установлено, что штамм гриппа 1918 года значительно более смертоносен, чем современные штаммы. Процедура реконструкции проводилась в стандартной лаборатории молекулярной биологии, а все материалы, необходимые для создания этой вирусной частицы, есть во многих университетских биологических лабораториях Америки и Европы. Используемые методы доступны для любого интересующегося человека, с любыми моральными принципами, а значит, доступны и специализированной, хорошо обеспеченной ресурсами террористической организации.

Как и любая прорывная технология, генетическое редактирование может быть использовано во вред человечеству. Наряду с исследователями, работающими над уничтожением супербактерий и смертельных вирусов, могут появиться злоумышленники, желающие не бороться с болезнями, а разрабатывать средство для скрытного уничтожения людей определенного типа на выбранной территории. Наука не стоит на месте, особенно такая непростая, как генетика. Очень хочется надеяться, что генетическое оружие никогда не будет создано. Но игнорировать возможность его появления в будущем было бы непростительным самоуспокоением. Поэтому в ближайшие 30–40 лет необходимо внимательно следить за исследованиями в этом направлении.

Идеальный способ вести биологическую и генетическую войну — это вакцинация. Пандемия 2019 года послужила отличной репетицией того, как можно заставить привиться большие массы людей и защитить от прививки отдельные группы. Препарат может нести в себе все что угодно, он может стать биологическим оружием массового поражения, способным целенаправленно уничтожать любые человеческие популяции, заданные по ключевым генетическим признакам.