23 августа в Святогорской лавре был убит монах Варсонофий. Еще двое насельников получили тяжелейшие ножевые ранения. Один из выживших рассказал, что нападению предшествовало требование ответить на приветствие «Слава Украине». Украинская полиция пока называет нападавших неустановленными лицами. Но трагедия в Святых Горах произошла не в пустоте: к этому времени наместник Лавры уже прошел через почти два года заключения и судов, а на Украине был создан законодательный механизм прекращения деятельности религиозных организаций, признанных связанными с Русской православной церковью.**
На верхней площадке Святогорской лавры, возле Никольского храма, сидел Андрей Кириенко. Он жил при монастыре. В первых сообщениях об атаке Лавра называла его беженцем, позднее — трудником обители.
По его рассказу, к нему подошли трое мужчин в полной военной экипировке.
— Слава Украине, — сказали они.
Андрей промолчал.
Потом ответил:
— Слава нашему Господу Богу. Спаси и сохрани.
После этого его начали избивать.
Как рассказывал сам пострадавший, он попытался защищаться деревянным брусом. Один из нападавших достал нож. Андрею порезали кисти, нанесли ножевые ранения в спину, сломали руку, а затем сбросили под откос, очевидно, рассчитывая, что тяжелораненый человек там и останется. По данным самой Лавры, одно из ранений было проникающим, тело было покрыто многочисленными гематомами.
Андрей выжил.
Неподалеку находился инок Григорий. Ему повезло ненамного больше. Лавра позднее сообщила более чем о десяти ножевых ранениях — в спину, руку, область ключицы, с повреждением легкого. Его тоже сбросили с высоты. Но Григорий сумел подняться и примерно в 11:15 спустился к братским корпусам.
Так братия узнала, что наверху произошло нападение.
Третьего человека спасти уже было нельзя.
Монах у Кирилло-Мефодиевской лестницы
Монаха Варсонофия нашли на площадке Кирилло-Мефодиевской лестницы возле Никольского храма.
Он лежал в крови.
В медицинском свидетельстве причиной смерти было указано сквозное огнестрельное ранение головы и шеи с повреждением костей черепа. По факту случившегося украинские правоохранительные органы открыли производство об умышленном убийстве и покушении на убийство. Полиция официально не назвала подозреваемых; первоначальное сообщение Святогорской лавры также говорило о «группе неустановленных лиц».
Это уточнение существенно.
Сегодня нет оснований выдавать версию о принадлежности нападавших к конкретному подразделению за установленный следствием факт. Рассказ о трех людях в военной экипировке — свидетельство тяжелораненого Андрея. Именно таким оно и должно оставаться до тех пор, пока расследование не установит личности нападавших.
Но содержание данного свидетельства от этого не становится менее страшным.
Если рассказ Андрея будет подтвержден следствием, то перед нами не просто разбойное нападение на монастырь. Человека избивали после того, как вместо политического лозунга он прославил Бога.
А монах Варсонофий, по свидетельствам, приведенным обителью после его гибели, перед смертью говорил о своей вере и своем монашеском звании. Братия восприняла его смерть как мученическую.
Проектировщик, ставший монахом
В миру Варсонофия звали Василием Турянским.
До монастыря его жизнь была совсем не похожа на то, что обычно возникает перед глазами при слове «монах». Он получил техническое образование, работал проектировщиком, в том числе в металлургической отрасли. В 2013 году пришел в Святогорскую лавру и был принят в число братии.
Там он нес самые обычные монастырские послушания: работал в трапезной, в теплице, занимался цветами.
25 августа его отпевали в Успенском соборе.
Похоронили за алтарем — рядом с могилами архимандрита Галактиона и монаха Аристоклия.
И это соседство превращает рассказ о гибели Варсонофия в часть гораздо более длинной истории.
Потому что те двое тоже погибли здесь во время нынешней войны.
Кладбище у собора
1 июня 2022 года снаряды попали в корпуса Святогорской лавры.
Погибли благочинный монастыря архимандрит Галактион, монах Аристоклий и монахиня Варвара из скита в Богородичном. Иеродиакон Алипий и инокиня Иоанна получили тяжелые ранения и умерли через два дня.
Позднее у стен Успенского собора возникло небольшое монастырское кладбище.
Теперь там лежит и Варсонофий.
Однако между смертями 2022 года и августом 2026-го существует принципиальная разница.
Тогда людей убивала война, пришедшая непосредственно к стенам монастыря. Линия фронта была рядом. Обстрелы шли вокруг обители, насельники и сотни укрывшихся здесь мирных жителей жили в подвалах.
23 августа 2026 года монах был застрелен.
А двоих его собратьев резали ножами.
Это уже другой тип насилия.
И он возникает на фоне четырех лет последовательного изменения положения Украинской православной церкви в украинском государстве.
Сначала — наместник
За два с лишним года до убийства Варсонофия силовики пришли в Святогорскую лавру за ее наместником.
24 апреля 2024 года СБУ провела в монастыре обыск и задержала митрополита Святогорского Арсения.
Следствие обвинило его в распространении информации о расположении украинских военных. Основанием стала проповедь сентября 2023 года, в которой митрополит говорил о блокпостах возле Лавры. Сторона обвинения сочла, что тем самым он раскрыл сведения, позволявшие определить расположение подразделений ВСУ. Защита утверждала, что речь шла об общедоступной информации и что никакой военной тайны митрополит не раскрывал.
Арсения отправили в СИЗО.
Там он находился с апреля 2024 года до февраля 2026-го, когда суд заменил содержание под стражей круглосуточным домашним арестом. Позднее режим смягчили до ночного домашнего ареста. Судебное разбирательство продолжилось.
То есть к моменту нападения 23 августа сама Святогорская лавра уже несколько лет жила в совершенно особом режиме.
Сначала война пришла к ее стенам.
Затем государство арестовало ее наместника.
А затем в историческом центре обители был убит монах.
От церковного конфликта к закону
В предыдущей статье этого цикла мы говорили о другом монастыре — Киево-Печерской лавре. Там давление разворачивалось прежде всего административно: прекращение договоров, опечатывание храмов, ограничение доступа монахов, передача объектов государственному заповеднику и Православной церкви Украины.
Но одновременно менялось и законодательное пространство.
20 августа 2024 года на Украине был принят закон «О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций».
Русская православная церковь в нем прямо объявлена организацией, деятельность которой на территории Украины запрещается. Для украинских религиозных организаций, признанных аффилированными с запрещенной иностранной церковью, предусмотрена процедура вынесения предписания и последующего прекращения их деятельности через суд. Закон также запрещает использование религиозных организаций для пропаганды идеологии «русского мира».
Украинское государство объясняет эти меры требованиями национальной безопасности во время войны. Причем сам закон отдельно оговаривает, что его положения не должны трактоваться как ограничение свободы вероисповедания. Формально речь идет не о запрете православной веры и даже не об автоматическом прекращении деятельности всей УПЦ, а о выявлении организационной зависимости конкретных религиозных структур и судебной процедуре.
Но здесь возникает вопрос более глубокий, чем юридическая формулировка.
Что происходит с человеком, который остается внутри подозрительной для государства религиозной среды?
Подозрительная вера
Смысл происходящего с УПЦ невозможно понять, если смотреть только на отдельные уголовные дела или отдельные имущественные конфликты.
Постепенно формируется система, в которой сама принадлежность к определенной церковной традиции начинает требовать доказательства политической благонадежности.
Недостаточно быть гражданином Украины.
Недостаточно, чтобы твоя церковь дистанцировалась от Московского патриархата, как это произошло на Соборе УПЦ в мае 2022 года.
Необходимо снова и снова подтверждать, что ты не связан с Россией — организационно, культурно, исторически, символически.
И тогда фраза, которую, по словам Андрея Кириенко, произнесли подошедшие к нему люди, приобретает особый смысл.
«Слава Украине» здесь перестает быть обычным патриотическим приветствием.
Она превращается в проверку.
Правильный ответ означает: свой.
Неправильный — чужой.
Андрей не стал спорить. Не произнес ничего пророссийского. Не высказал политического лозунга.
Он ответил христианской формулой:
«Слава нашему Господу Богу».
Если обстоятельства нападения действительно были такими, как рассказал выживший, этого оказалось достаточно.
**Как далеко можно отступить? **
Именно здесь история Святогорской лавры соединяется с историей Киево-Печерской.
В 2022 году руководство УПЦ пыталось спасти церковь, максимально дистанцировавшись от Москвы. Из Устава исчезли формулировки о принадлежности к Русской православной церкви. Собор осудил позицию патриарха Кирилла. Началось самостоятельное мироварение, были созданы зарубежные приходы.
Но давление не прекратилось.
В Киеве монахи потеряли доступ к храмам.
В Святогорске был арестован наместник.
На законодательном уровне возник механизм признания церковных структур аффилированными с запрещенной РПЦ.
И теперь — убийство монаха и едва не погибшие рядом с ним люди.
Разумеется, из этой последовательности самой по себе нельзя вывести, что украинское государство организовало нападение 23 августа. Такой вывод должно подтверждать следствие, а сегодня оно этого не сделало.
Но можно сделать другой вывод.
Политическая и общественная среда, в которой УПЦ на протяжении нескольких лет описывается прежде всего как потенциальный носитель враждебного влияния, неизбежно меняет границы допустимого отношения к ее духовенству и верующим.
Сначала человека можно назвать подозрительным.
Затем лишить его привычного храма.
Затем годами держать церковного иерарха в заключении до приговора суда.
А дальше возникает страшный вопрос: что должен услышать человек, уже уверенный, что перед ним не согражданин и не монах, а представитель чего-то враждебного?
Два ответа
События 23 августа пока еще расследуются.
Убийцы Варсонофия официально не названы.
И именно поэтому сейчас особенно важно не подменять расследование политической версией — какой бы правдоподобной она кому-либо ни казалась.
Но факты, уже не вызывающие сомнений, достаточно страшны сами по себе.
Монаха Варсонофия застрелили.
Инока Григория многократно ударили ножом и сбросили со склона.
Андрея Кириенко избили, изрезали и также бросили под откос. Оба тяжелораненых выжили и были доставлены сначала в Славянск, а затем в Харьков.
И существует свидетельство одного из них о нескольких секундах перед началом этой расправы.
Там всего две реплики.
«Слава Украине».
И:
«Слава нашему Господу Богу. Спаси и сохрани».
Возможно, именно эти две реплики лучше многих политических деклараций показывают глубину того разлома, который произошел на Украине.
Потому что монастырь — это место, где человек принципиально выбирает другую иерархию ценностей. Государство, нация, политика, война — все это существует. Но для монаха над всем этим находится Бог.
Можно потребовать изменить устав.
Можно отнять храм.
Можно сменить юридическое лицо.
Можно заставить человека объяснять, почему он молится именно в этой церкви.
Но в какой-то момент остается последняя граница, за которой отступать уже некуда.
Для людей, подвергшихся нападению в Святогорской лавре 23 августа, этой границей оказались несколько простых слов.
Слава нашему Господу Богу.