Рациональное и иррациональное, являясь важными составляющими человеческого бытия, представляют собой неотъемлемые качества человеческой психики, казалось бы, в корне противоположные друг другу.

На протяжении всей истории человечества рациональное связывали с разумом, наукой, логикой, объективными методами познания, а иррациональное — с чувством, интуицией, ощущением, инстинктом.

Оккультизм — система представлений о том, что за ширмой материального мира есть могучие скрытые силы и явления, способные влиять на мир и человека — всегда относился к иррациональной сфере. Если не рассматривать иррациональное как откровенно безумное и хаотичное, то оккультизм выступает неким подобием науки, основанной на тайном знании, описывающей процессы и феномены, которые нельзя измерить приборами, а чаще всего и воспроизвести повторно. Этим оккультные «науки» отличаются от общепринятых методов научного познания, где измерения точны и проверяемы, а опыты можно многократно повторить, получая предсказуемые результаты.

Однако многие методы научного познания, а также передовые открытия в различных областях науки не только всегда брались на вооружение теми, кто развивал оккультное знание, они зачастую буквально произрастали друг из друга и настолько тесно переплетались, что в какие-то моменты отделить науку и технологию от магии было бы крайне трудно.

В 1962 году крупнейший французский этнолог, философ и культуролог Клод Леви-Стросс в своей работе «Неприрученная мысль» (La Pensée sauvage), внимательно рассмотрев феномен магического мышления человека, пришел к выводу, что магическое и научное мышление — это два различных, но одинаково логичных способа познания мира, которые сосуществовали на протяжении всей истории человечества. Леви-Стросс утверждает, что магия — это самостоятельная, законченная и рациональная система, параллельная науке.

Кроме того, некоторые ученые и философы уверены, что заниматься наукой, выводя за скобки религиозно-духовную сферу (к коей можно отнести и магическое мышление), это значит ограничить свое познание и ступить на тупиковый путь, отрицающий тысячелетний человеческий опыт.

Современная наука «в своем развитии столкнулась уже не только с возможностью, а с необходимостью рассматривать вопросы, ранее целиком относившиеся к компетенции философии или теологии», — говорят доктор физ.-мат. наук Валентин Ирхин и доктор физ.-мат. наук профессор Михаил Кацнельсон, авторы книги «Уставы небес». Ученые отмечают, что естественно-научная картина мира в популярной научной литературе излагается искаженно, особенно когда речь заходит о попытках объяснить с якобы научной точки зрения явления, относящиеся к области парапсихологии. С другой стороны, «трактовка данных современной физики во многих книгах оккультной направленности» также грешит искажениями и неточностями, уверены Ирхин и Кацнельсон. Без связи с религиозно-духовной проблематикой изложение естественнонаучной картины мира почти всегда страдает поверхностностью, если не прямыми ошибками, утверждают они в своем труде.

Не поддерживая вышеизложенную точку зрения, но констатируя факт, политолог и философ Сергей Кургинян подтверждает, что «в мир вернулось все избытое и иррациональное — магия, ворожба, колдовство, заклятья». При этом откровенно оккультное зачастую носит наукообразные наименования, пытаясь позиционировать себя на переднем крае научной рациональности.

«Магия во все времена была технологична», — отмечает Сергей Кургинян в книге «Исав и Иаков». Сравнивая современные методы нейролингвистического или нейросемантического программирования, Кургинян пишет, что все они «под кальку списаны с разного рода заклятий (буддистских мантр, заклятий вуду и так далее)».

В самом деле, темная часть религиозного духовного сознания в ХХI веке все определеннее выходит из тени мифов и конспирологии и проникает в наиболее рациональные сферы человеческой деятельности, включая науку и передовые технологии.

В связи со сказанным уместно взглянуть на историю отношения человека с цифрой, главным образом — на духовный аспект этих отношений. С самых древних времен духовные практики находились в неразрывной связке с цифрой. Древние люди вычисляли ход небесных светил, от положения которых зависели религиозные и магические ритуалы, составляли календари, вычисляли размер, форму и положение алтарей.

При этом цифра была священной, а математика — сакральным знанием.

«Бог создавал по мере возникновения сущего, по формам и числам», — говорит Платон в «Тимее».

Уже его предшественник Пифагор заявляет, что цифра — это все. Школа Пифагора была религиозным орденом, где математика считалась главным таинством. Идеи Пифагора о цифре так или иначе проникли во все основные западные эзотерические системы. Пифагорейское представление о числах как о мистических первопринципах мироздания было подхвачено сначала античной философией и эзотерикой, затем магическими практиками эпохи Возрождения, каббалой и гематрией, и наконец современными оккультистами и нумерологами.

«Космологическая теория чисел, которую Пифагор узнал от египетских иерофантов, одна только в состоянии примирить эти две единицы, материю и дух, и может продемонстрировать одна другую математически», — отмечает авторитетная в кругах эзотериков оккультистка Елена Блаватская в «Разоблаченной Изиде», утверждая, что знания о связи сакрального и материального посредством чисел были известны задолго до этого древнегреческого математика и мистика.

Неопифагорейцы (I век до н. э. — III век н. э.) стали прямыми наследниками школы Пифагора. Его последователь Никомах Герасский написал «Введение в арифметику» — главный учебник по мистике чисел для всей поздней античности и Средних веков. В этом учебнике мистицизм играет не меньшую роль, чем сама математика. Никомах рассматривает числа не просто как инструмент для счета, а как живые, божественные сущности, управляющие мирозданием.

Античный философ-мистик Ямвлих объединил платоновскую философию с пифагорейской числовой магией и теургией (помимо античной философии Ямвлих увлекался мистикой халдейских оракулов, языческими культами, астрологией, магией, гаданиями и экстатическими практиками).

Отметим, что уже на этом этапе античные теоретики математики воспринимали цифры и операции с ними не как некую холодную абстракцию, а как проявление тайного, мистического, магического и даже божественного.

Известно, что у гностиков (I–V вв.) была сложная числовая космология, в которой эманации божественного выражались через числа. Пифагорейские изыскания смешивались в их системе верований с восточным мистицизмом и астрологией.

Средневековые мистики, такие как Раймонд Луллий (1232–1316), Генрих Корнелий Агриппа (1486–1535) развивали античное эзотерическое наследие, связанное с магией чисел.

Луллий полагал, что с помощью чисел и логических фигур можно описать все знания мира, включая божественные истины. Его взгляды повлияли на европейскую эзотерику и даже на развитие комбинаторики и принципы создания вычислительных машин в Новое время. Труды Луллия содержали нумерологическую символику и мистические таблицы, которые использовались для постижения Бога через математические структуры.

Живший на грани Средневековья и Ренессанса Агриппа Неттесгеймский выпустил труд «Оккультная философия» (1533), ставший квинтэссенцией средневековой числовой магии. Вторая книга этого трактата полностью посвящена нумерологии и астрологии. Впрочем, в этом труде Агриппа лишь дотошно излагает известную в те времена систему магии; насколько он сам в нее верит, сказать трудно.

«Учения математики настолько необходимы для магии и имеют с ней такое родство, что те, кто исповедуют ее без них, совершенно сбиваются с пути и трудятся напрасно, они никоим образом не смогут достичь желаемого эффекта», — подчеркивает Агриппа в «Оккультной философии».

Сформировавшиеся в средневековье у иудейских мистиков идеи о том, что Тора — основная священная книга в иудаизме — является не просто текстом, а зашифрованным посланием и божественным откровением, к XVI веку широко распространились как оккультно-эзотерическое течение, известное под названием каббала.

Каббала, впитавшая в себя идеи пифагореизма, неоплатонизма и гностицизма, рассматривает числа как фундаментальные силы творения, устанавливает мистические связи между словами на основе их числовых значений.

Исследованием и развитием каббалы занимались такие мыслители, как Пико дела Мирандола (1463–1494), автор концепции о том, что существуют особые «формальные числа», которые несут в себе магические и пророческие силы; Парацельс (1493–1541), создававший магические талисманы на основе числовых соотношений; Джон Ди (1527–1609), полагавший, что без высшего знания о числах магия и алхимия бессильны; Якоб Бёме (1575–1624), вплетавший в свои сочинения математические структуры, отражающие скрытую природу предметов и явлений; Бенедикт Спиноза (1632–1677), считавший, что математика — это универсальный метод познания Бога, природы и человека; Владимир Соловьёв (1853–1900), осуществлявший синтез каббалистических идей, христианского мистицизма и пифагорейской веры в гармонию сфер; Николай Бердяев (1874–1948), рассматривавший числа как символические ключи к метафизике свободы и творчества; Карл Густав Юнг (1875–1961), считавший, что число — это не просто инструмент счета, а первичный архетип порядка, который лежит в основе всех остальных архетипов и связывает психику с материальным миром; один из теоретиков оккультного фашизма Рене Генон, занимавшийся восстановлением священной «науки чисел» — эзотерической дисциплины, которая, по его мнению, лежала в основе всех великих цивилизаций, и многие другие.

Традиция, в которой числа понимаются не как абстрактные знаки, предназначенные для счета, а как онтологические структурные элементы реальности, тянется от глубокой древности (известно, что числа воспринимались как божественные сущности еще у древних шумеров, задолго до Пифагора и его египетских учителей, связывавших цифры, математику, музыку и космос в единую систему) до нашего времени. При этом подобный подход не противопоставляется науке, а исторически питает ее и развивается в связке с ней.

В наше время теоретик «Темного просвещения» и гуру технологической элиты Кремниевой долины Ник Ланд совместил каббалу и программирование, чтобы «обойти детерминизм антропоцентрического разума». В своих философских работах Ланд оперирует как строгой математикой, так и каббалистической нумерологией вкупе с мифологией писателя и мистика Говарда Лавкрафта. Ланда интересует не божественная гармония чисел (как у пифагорейцев), а их абсолютная безразличность к человеку. Он считает, что каббала — это ранний экспериментальный протокол для связи с «нечеловеческим извне» материального мира и человеческого восприятия.

«Не существует двух разных явлений: одно из которых — это Кремниевая долина, создающая сверхинтеллект, а другое — это духовный мир, полный демонических сущностей. По мере того, как волна их сближения становится все более интенсивной, люди несомненно скажут: смотрите, ведь это одно и то же», — приводит слова Ланда Джефф Шулленбергер — главный редактор издания Compact.

В эпоху Возрождения (XV–XVI века) пифагорейская мистика чисел пережила второе рождение. Мыслители того времени воспринимали магию как высшее знание о скрытых связях мира, и числа были ключом к этому знанию.

Итальянский гуманист Марсилио Фичино (1433–1499) сочетал пифагорейскую нумерологию с астрологией и музыкой. Он также осуществил перевод трудов Платона и герметических текстов. Авторство этих текстов приписывается Гермесу Трисмегисту, знаниям которого, как считают мистики, наследовали сначала Орфей, затем Аглаофей, Пифагор, Филолай и Платон.

Немецкий историк монах Иоганн Тритемий (1462–1516), признанный одним из основоположников криптографии (науки о шифровании информации и защите данных), занимался не только трудами теологического, исторического и назидательного характера. Тритемия интересовали мистицизм, демонология и магия.

Его труд под названием «Стенография» (1499) долгое время считался зашифрованным пособием по вызову духов и связи на больших расстояниях. Идеи, изложенные в его книге «Полиграфия» (1518), легли в основу так называемого «алфавита ведьм». Система знаков, которую он описал в этой книге, была известна и до Тритемия под названием Фиванского алфавита или «Рун Гонория», однако именно он впервые ее опубликовал. Алфавит ведьм широко используется в современных традициях колдовства, таких как, например, Викка, для сокрытия истинного содержания магических текстов.

В конце ХХ века появились предположения, что магические формулы, приводимые Тритемием в данной книге, являются не чем иным, как своеобразным методом шифрования текста. Но даже если сторонники этого мнения и правы, это не отменяет факта, что разномастные оккультисты на протяжении более 500 лет видели и продолжают видеть в этом тексте магические формулы. Они остаются уверенными в том, что математика и магия неразрывно связаны.

В работах Тритемия прослеживается идея о создании своеобразного астрального «интернета» через контроль над некими демоническими сущностями. Будучи связанными в сеть и обладающими способностью к телепатическому общению, они позволили бы магу знать обо всем, что происходит в мире, а также мгновенно передавать сообщения на огромные расстояния.

Немецкий ученый-иезуит Афанасий Кирхер (1602–1680) исследовал «скрытые мистерии чисел», хотя и пытался отделить «научную» нумерологию от суеверий. Он собрал огромное количество магических формул, амулетов и символических матриц, связанных с числами. Его работа Arithmologia (1665) — это своеобразная энциклопедия числовой мистики, вобравшая в себя античные, восточные и средневековые источники. Кирхер был весьма высокого мнения о каббале и творчески переосмысливал наследие каббалистов.

Значительные прорывы в научном знании в Новое время породили множество оккультных теорий, гипотез и практик, таких как месмеризм (или животный магнетизм), спиритизм, веру в эфир (а также в другие скрытые силы, влияющие на мироздание), огромные надежды оккультисты возлагали и на открытия в области электричества.

Опыты Луиджи Гальвани (1737–1798), показавшие, что электричество способно воздействовать на нервную систему и вызывать сокращения мышц умерших подопытных животных, привели к пониманию биоэлектрической природы нервных импульсов. Открытие Гальвани взбудоражило его современников. Многие восприняли электричество не просто как физическое явление, а как тот самый таинственный флюид, который отделяет живое от мертвого. Им казалось, что наука невероятно приблизилась к разгадке тайны жизни.

В эпоху развития электричества и радио многие видные ученые и изобретатели грезили созданием приборов, способных воздействовать на оккультное и потустороннее посредством математики и физики.

Сэмюэл Морзе, создавший телеграф, придумал не только электрическое устройство, способное мгновенно связывать континенты, но и то, что стало по-настоящему цифровым изобретением, передающим информацию в виде специально разработанного кода — азбуки Морзе.

Томас Эдисон в конце своей жизни занимался разработкой «телефона для духов». Изобретатель был убежден, что тонкий мир умерших существует параллельно с материальным миром, однако его проявления очень слабы, и для того, чтобы их полноценно воспринимать, нужен специальный прибор-усилитель.

Попытки улавливать сигналы иных миров с помощью технических средств делал и другой известный изобретатель — Никола Тесла. В XX веке и в наше время фигура Теслы приобрела почти мистический ореол. Он стал иконой для поклонников эзотерики, конспирологов и исследователей паранормальных явлений.

Стоит отметить, что такие изобретения как фотоаппарат, фонограф, телеграф, телефон оккультисты рассматривали как магические предметы, способные «захватить» и сохранить частичку человеческой души. Портреты и голоса уже умерших людей, вероятно, изначально могли вызывать ошеломление и суеверный ужас, который невозможно вообразить нашим современникам, с раннего детства окруженными разнообразными техническими приспособлениями и воспринимающими их как само собой разумеющееся.

«Дагерротипы, фонографы, телеграфы, телефоны — все эти медиасредства XIX века содержали частицу души в артефакте, или электрическом посреднике. История „я“ информационной эпохи — это история следов души, отражений и виртуальных двойников, экстериоризованных, овнешненных в технологиях. Астральное тело теософов было просто воображаемой формой того второго „я“, которое вскоре появилось на фотографических пластинках», — пишет американский журналист, исследователь эзотерических течений в современной культуре и науке Эрик Дэвис в книге «Техногнозис».

Английский физик и химик Уильям Крукс (1832–1919), первооткрыватель таллия и пионер исследования газоразрядных трубок и плазмы, утверждал, что умеет запечатлевать фотографии духов, а также, что нашел способ общения с умершими. Крукс полагал, что призрачное пульсирующее свечение, возникающее в стеклянных трубках, заполненных инертными газами, схоже с явлениями привидений, которые он наблюдал в ходе спиритических сеансов. Интересно, что опыты Крукса с электровакуумными приборами легли в основу технологии, которая в итоге породила телевидение — средство, позволяющее, в числе прочего, видеть давно умерших людей.

Осмысливая появление электрических технических устройств, философ Маршалл Маклюэн в книге «Понимание медиа» (1964) отметил, что электричество «продолжило саму центральную нервную систему» человека. Маклюэн пояснил, что расширение нервной системы человека во внешнюю среду, начавшееся с телеграфа, далее развивалось за счет радио, телефона, телевидения. Выпусти философ свой труд на полвека позже, он несомненно, продолжил бы этот ряд компьютером, интернетом, а в наше время — нейросетями и искусственным интеллектом.

Этот небольшой обзор идей философов, мыслителей и ученых, занимавшихся проблематикой чисел в их связи с оккультизмом и эзотерикой, показывает, что развитие науки и развитие магии изначально шли рука об руку и были особенно тесно спаяны до того, как сформировался строгий метод научного познания, выдворивший магию из области официальной науки. Древний мир, античность, Средневековье, Возрождение, Новое время — не мыслили религиозное, оккультное, магическое, герметическое, алхимическое, эзотерическое в отрыве от науки в целом и математики в частности.

Математика как инструмент операций с цифрами, формулами, числовыми закономерностями начиналась и развивалась как важнейший элемент магического знания. Наука о числах является одной из составляющих оккультизма, наряду с герметической философией, метафизикой, каббалой, пифагорейством и иероглификой.

Многие авторитетные ученые и изобретатели если и не были однозначными носителями оккультных идей, то уж точно не чурались их, а то и откровенно заигрывали с ними. Проблемы расширения границ физики, исследования сакральных аспектов бытия продолжают интересовать исследователей квантовой механики.

Переживающие в наше время взрывное развитие цифровые технологии также подвержены влиянию тех тайных наук и учений, которые развивали пифагорейцы, алхимики, маги, оккультисты и каббалисты.

Появились нейросети, способные генерировать магические тексты и заклинания. Они умеют моделировать голос и внешность людей. Такие возможности уже используются для так называемого «воскрешения мертвых», создаются программные продукты, позволяющие всем желающим пообщаться со своими умершими родственниками.

Нейросети способны по первому запросу давать астрологические прогнозы или составлять астральные карты; раскладывать карты Таро и интерпретировать их предсказания, а также гадать по любой существующей системе. Цифровая среда придала оккультизму новый импульс развития и распространения. Но параллельно с этим происходил и другой процесс: казалось бы, сугубо технические или экономические инструменты в цифровой среде стали превращаться в квазисакральные. Так, например, мир криптовалют начинает описываться в терминах гностического учения. Пространство данных блокчейн сравнивают с плеромой (якобы по причине непогрешимости цифровой последовательности), а майнинг криптовалюты — с новой алхимией, поскольку ценности создаются «из ничего».

Если мы присмотримся к персонам, стоящим за появлением или развитием той или иной цифровой технологии, мы увидим людей, погруженных в эзотерику преимущественно оккультного толка. Их высказывания, на первый взгляд кажущиеся метафорическими, в большинстве своем транслируют оккультные идеи.

_«Без священного нет различия в пространстве; все плоское и серое. Если мы собираемся войти в киберпространство, первое, что мы должны сделать — это поместить в него божественное», _ — отмечает в интервью журналу Wired инженер, писатель и футуролог Марк Пеше (Mark Pesce), занимавшийся разработкой устройств для виртуальной реальности и трехмерных сред еще в 1990-е годы. В 1995 году, когда он давал интервью, киберпространство уже обсуждалось как преддверие астрального плана либо полный его аналог.

«Я думаю, компьютеры могут быть такими же священными, как и мы, потому что они могут воплощать наше общение друг с другом и с сущностями — божественными частями нас самих — которых мы призываем в этом пространстве», — продолжает он. Пеше отмечает, что для него магия и прикладная кибернетика означают одно и то же.

«Внутри интернета сущности, к которым ранее мы не имели прямого доступа, в частности оккультно-мистические, обрели реальный онтологический статус и вошли в нашу зону досягаемости, получив возможность открыто влиять на нас», — считают авторы доклада «Интернет как оккультно-мистическое пространство», представленного на Всероссийской конференции «Маргинальный опыт в цифровых медиа» в декабре 2024 года. Подчеркнем, что доклад делали не клиенты астрологов и не хозяева салонов по гаданиям на картах. Об оккультно-магических сущностях, населяющих интернет, на конференции рассказали доцент, кандидат физико-математических наук Владимир Сафонов (МГУ) и аспирант кафедры социологии Института международных отношений и социально-политических наук Московского государственного лингвистического университета Илья Шишков.

Интернет уже стал некоей «пограничной зоной» — пространством, где алгоритмы ведут себя непредсказуемо, анонимные аккаунты напоминают духов и троллей, странички умерших людей продолжают функционировать в соцсетях, а коллективный разум Сети иногда кажется чем-то большим, чем просто совокупность пользователей.

Нейросети же добавляют в эту картину совсем иной уровень: они обладают мнимыми способностями «видеть», «слышать» и «говорить», но их внутренние механизмы остаются «черным ящиком» даже для их создателей. Результаты работы этого суперсовременного цифрового инструмента приходится принимать на веру, не понимая до конца, как они были получены. Этот процесс мало чем отличается от магического действа путем волшебного заклинания.

Итак, мы видим, как выросшая на наших глазах цифровая реальность превращается в реальность оккультную — строится мир, где ИИ предстает медиумом или ширмой, скрывающей некие неведомые сущности, а интернет — пространством для вызова этих сущностей и контакта с ними. В следующих статьях этого цикла мы покажем, что это — темная, инфернальная оккультная реальность и что выросла она не сама по себе: ее сооружали сознательно, опираясь на старые эзотерические традиции.

(Продолжение следует.)