общероссийская политическая газета
Суть времени
  • Выпуск №687
  • Кто заваривает французский бульон. О режиссерах европейских протестов
Политическая война

Кто заваривает французский бульон. О режиссерах европейских протестов

Справедливые требования французов превращают в управляемый погром — чтобы сорвать выборы, вытеснить суверенистов и расчистить путь фашизации Европы
Участники движения Black bloc на улицах Парижа (cc) Thomon

Во Франции с середины сентября идут протесты. Они начались как студенческие: ученики лицеев (т. е. старшеклассники) и студенты вузов выступили против нехватки учителей, переполненных классов и учебы в разрушающихся зданиях. Но вскоре мирные акции переросли в массовые беспорядки и погромы, в которых активно участвуют мигранты. Еженедельно на улицы выходят возмущенные толпы, на улицах беспорядки и мародерство, полиция задерживает нарушителей сотнями, а местами даже возникают огненные инферно.

Поводом же послужило… А вот это и интересно — никакого яркого повода для протестов именно в области образования не было, хотя в целом проблем в социально-экономической сфере во Франции много, и они комплексные.

Однако в принципе ситуация с образованием ни в одной стране мира не идеальна, особенно после ковидных локдаунов. И если сравнивать с остальной Европой, то траты Франции на образование относительно ВВП пусть и не самые высокие в Евросоюзе, все же выше среднего и, что ожидаемо, бо́льшие, чем в России.

Еще одним фактором общественного недовольства может быть то, что поддержка Европой Украины неизбежно привела к сокращению бюджетов на социальные нужды. В частности, представленный 2 октября Францией бюджет на 2027 год предполагает сильно их урезать — зато увеличивая военные расходы (и закладывая большие суммы на мебель для Макрона, что особо возмутило протестующих). Но бюджет представили уже после начала протестов, так что назвать это спусковым крючком нельзя.

Собственно, с протестами по этим вопросам можно было выступать и год назад, и два. Так почему — именно сейчас?

Если, например, сравнить французские демонстрации и погромы с испанскими, то там протесты были обусловлены массовой скупкой жилья инвестфондами — BlackRock, другими крупными игроками и их «прокладками». Жилье скупили у мелких собственников для сдачи в аренду с последующим резким повышением цен. Да и судьба бедной 87-летней бабушки Марикармен Абаскаль, потерявшей дом, где она прожила почти всю свою жизнь, и затем скончавшейся, вызвала немедленное сочувствие — она стала идеальным символом протеста. Во Франции такого катализатора нет.

Конечно, есть в целом большой опыт протестов и их организации — протесты разного масштаба происходят в стране чуть ли не ежегодно. Протестов не избежал ни один из президентов нынешней Пятой республики. Есть организации, которые занимаются этим, можно сказать, профессионально. Есть странное поведение силовых структур. Есть важный исламистский фактор. И есть другие поджигатели, в том числе зарубежные.

Кроме того, дело происходит на фоне предстоящих выборов, что дает возможность всем внутренним политическим силам попытаться использовать протесты и беспорядки в своих целях.

А еще французские и в целом европейские протесты идут параллельно с попытками переустройства глобального миропорядка, что наводит на подозрения об их возможной координации из общего внешнего источника — или как минимум желания использовать их в чьих-то глобальных интересах.

Рассмотрим все эти аспекты поподробнее.

Кто протестует

Можно сказать, что нынешние французские события идут по отлаженной схеме: подобные выступления с социальной повесткой начинаются со справедливых требований — повышения зарплат, пенсий, более всеобъемлющей медстраховки и социальных гарантий, — но затем в традиционный субботний массовый митинг встраивается «Черный блок» (Black Bloc): одетые в черное организованные погромщики в масках, часто под левацкими лозунгами, плюс гопники-мигранты из пригородов, которые громят и грабят (тут нынешние протесты выделяются разве что масштабом, в том числе масштабом мародерства). После погромов во всем обвиняют левых, что позволяет похоронить социальную повестку, запятнать образ протестов и профсоюзов и совершенно дискредитировать изначально разумные требования протестующих.

«Черный блок» возник на основе радикальных левых движений в Западной Германии в 1980-х годах и впоследствии распространился по Европе в результате антиглобалистских протестов. Во Франции они впервые активно были задействованы во время манифестаций против реформы трудового законодательства в 2016 году. Это большая европейская сеть, использующая единую методику организации провокаций и скрывающая лица под черными масками, шарфами, капюшонами и т. д. Есть свидетельства, что в более чем полумиллионных протестах 17 октября во Франции участвовали активисты «Черного блока» из Германии, Бельгии, Нидерландов и Англии.

Очевидцы протестов также сообщают о подозрительном поведении полиции — несмотря на регулярные обвинения французских правоохранителей в избыточном применении силы, заметно, что они предпочитают не связываться с погромщиками и мародерами и часто очень формально выполняют свои обязанности.

**Кому выгодно? **

Кому же выгодны протесты? Если не говорить о простых людях и бизнесе, то ответ будет достаточно парадоксален — всем. Ну или как минимум практически все крупные политические силы могут и явно стараются извлечь из них свою выгоду: каждая использует протесты для мобилизации электората и получения политических очков.

Левые сторонники Жан-Люка Меланшона изображают себя жертвами подлога и говорят, что их не услышали из-за начавшихся погромов. Кстати, среди них немало мигрантов, только не мигрантов-погромщиков с обочины жизни, а офранцузившихся арабов. Взгляды их близки к коммунистическим и у них вполне нормальные требования, но они не имеют другого лидера, поэтому поддерживают продажного троцкиста Меланшона.

Жан-люк Меланшон (сс) The Left

Если перейти в правый спектр политикума, то Марин Ле Пен также в выигрыше: она может выйти первой в первом туре, если даже традиционно и не победит, а сценарий второго тура против выбранного Макроном кандидата консолидирует ее электорат.

Выигрывают и центристы, и правые вроде Эрика Земмура, объясняющие все проблемы мигрантами (мигранты объективно громят и наносят всем ущерб).

В целом нынешняя манифестация важна даже не масштабом, а тем, что вписывается в контекст президентских выборов весной и в подготовку к возможному введению чрезвычайного положения с отменой или переносом выборов.

Действующая же власть во главе с Эммануэлем Макроном уже не боится потерять рейтинг, потому что ниже падать некуда, и прорабатывает сценарий чрезвычайной ситуации.

По итогам массовых протестов 17 октября, которые принесли стране ущерб на миллионы евро, критикуемый министр внутренних дел Франции Лоран Нуньес подал в отставку, признав, что власти не смогли должным образом спрогнозировать размах насилия и потеряли контроль над ситуацией на улицах. Макрон отставку не принял. Получилась имитация бурной деятельности: министр якобы хотел уйти, но ему не дали. Затем премьер-министр Себастьен Лекорню объявил комендантский час в ряде мест и заодно заявил, что при подобной обстановке грядущие весной президентские выборы могут быть сорваны. Это может быть попыткой психологической подготовки общества к их отмене. Поскольку отмена выборов — тяжелейшее моральное испытание для французов, то подводить их к этой мысли надо постепенно.

Марин Ле Пен (сс0) Vox España

Но основной, «гладкий» сценарий — протащить промакронистского кандидата. Поддержка Макрона оценивается в 10–17% (причем скорее ближе к 10%), поэтому нужен внешне не связанный с ним преемник.

Чтобы схема сработала, надо в первом туре потопить Меланшона и левых правыми, а во втором — столкнуть Ле Пен с промакронистским кандидатом, чтобы сработал так называемый «эффект бобра»: две трети французов просто не проголосуют за политика по фамилии Ле Пен, а механизм блокировки крайне правых отработан на выборах с девяностых годов уже пять-шесть раз. В итоге «системный» кандидат получит пост президента. Троцкист Меланшон, которого называют «своим человеком», сам готов подыгрывать и разогревать эту схему, работая в связке с префектурой и журналистами, которые помогут сделать его третьим в первом туре.

Вплоть до середины октября в качестве «системного кандидата» рассматривался в первую очередь Эдуар Филипп. Но постепенно стало ясно, что Филипп слишком слаб и уязвим, хотя бы из-за своего прошлого в качестве премьер-министра в период ковидных репрессий, но также и по иным причинам (слаб в дебатах, замешан в коррупционных скандалах и т. д.). Поэтому «система» выбрала себе новую кандидатуру в лице Кристин Лагард — председателя Европейского центрального банка с 1 ноября 2019 года, а до того директора Международного валютного фонда (2011—2019). Более «системную» фигуру от евроглобалистских кругов трудно себе представить. Так что на данный момент она предстает наиболее вероятным кандидатом. Но ее, вероятнее всего, начнут раскручивать всерьез не сразу, а ближе к выборам, начиная примерно с февраля 2027 года.

Кристин Лагард (сс) Belgian Presidency of the Council of the EU 2024

Но даже если вдруг внезапно и произойдет победа Ле Пен или Меланшона, это ничего не изменит: у партий нет управленческих кадров, из Евросоюза выходить никто не собирается, а против неугодных снова включат хаос.

Главный выигрыш от такой кампании — окончательное выдавливание суверенистов и прочих альтернативных сил, у которых, правда, и без этого почти не было шансов.

Происходящие события выгодны тем, кто хочет сделать Европу снова правой, а приход Ле Пен рассматривается как удобный вариант. Также в выигрыше оказываются «агенты хаоса» — те же троцкисты, а также глобалистские круги, включая европейские структуры (в т. ч. Габсбургов), которым легче наращивать политику борьбы против России, вооружать Германию и развивать военно-промышленный комплекс, например, набирать операторов дронов.

Если говорить о выгоде внешних игроков и конкретно американцев, то текущая администрация США явно готова работать на развал Евросоюза, с которым не находит общего языка и который является ее конкурентом за глобальные сферы влияния. Судя по последним и ближайшим намеченным саммитам с участием Трампа, мир делить он хочет с Китаем и Россией, а Европа тут не к месту, тем более что она ведет свою игру и пытается, наоборот, вытеснить из нее Америку. И тут было бы вполне логично начать с Франции как одного из финансовых столпов Евросоюза, в первую очередь в банковской сфере.

Особенно это удобно в момент ее слабости. Как поясняет обозреватель WSJ Джеймс Макинтош, Франция сейчас столкнулась с тремя проблемами: возможности повышения налогов практически исчерпаны, население не поддерживает сокращение расходов, а долговая нагрузка продолжает расти. Ситуацию усугубляет необходимость рефинансировать старые долги, привлеченные в период низких ставок, по более высокой стоимости.

Европейская и мировая система в целом находятся в состоянии «агонии». Но после смерти Евросоюза неизбежно образуется нечто новое, и именно оформление этого «после» представляет интерес, в том числе в контексте погромов. Главный риск здесь — фашизация Европы, причем в любой идеологической упаковке.

Кто может за этим стоять

В российской медиасфере много говорится об организации протестов Меланшоном, который был одним из протестных лидеров еще в Парижскую весну 1968 года. Возможно, что так и есть, более того, его поведение вызывает подозрения, не агент ли он какой-то пока неясной силы.

В самой Франции ходят слухи об участии в организации беспорядков управления внутренней разведки Главного управления полиции Парижа, которое отвечает за борьбу с терроризмом и предотвращение нарушений общественного порядка в Париже и ближайших пригородах. Это могло бы объяснить странности в поведении полицейских. Но вряд ли это изначальный организатор протестов, скорее похоже на попытки манипуляции полицейскими со стороны властей, о чем мы уже писали выше.

Кроме того, помимо Франции, протесты затронули Италию, Албанию, Испанию, Португалию, Германию, Австрию, Бельгию, Грецию, Ирландию… А в Сербии в результате выборов был свергнут относительно дружественный нашей стране Александр Вучич, что стало чувствительным ударом для российской внешней политики.

Столь широкая география не может не вызывать сразу мысли о чьей-то внешней координации, хотя и не отменяет реального наличия широкого социального недовольства — перечисленные нами для Франции протестные факторы, конечно же, действуют и здесь. Кроме того, понятно участие в них именно молодежи, поскольку она легко зажигаема и наиболее страдает от ухудшения экономической ситуации — а тут вдобавок еще энергетический кризис, негативно влияющий на многие области жизни, и сокращение рынка труда из-за внедрения ИИ. Вкупе с удорожанием жилья это все вызывает у молодежи сильную фрустрацию и весьма пессимистичные ожидания от будущего. Но координации это не исключает — ведь для запуска любого политического процесса нужно общественное «топливо».

И тут, конечно, наиболее весомый мотив есть у американцев. И если сведений о том, что именно они спонсируют конкретно «Черный блок», в открытом доступе найти не удалось (впрочем, это настолько диффузная система, что входить в ее состав, равно как и просто пользоваться соответствующими тактиками может кто угодно), то о финансировании ЦРУ исламистских структур на протяжении десятилетий известно довольно много.

Конкретно о последовательном и систематичном формировании находящихся под внешним управлением исламистских структур в Германии, которое в середине XX века было перехвачено ЦРУ у нацистов и затем распространено и на другие страны Европы, включая Францию, писал журналист берлинского бюро Wall Street Journal Ян Денис Джонсон.

В своей книге «Мечеть в Мюнхене: нацисты, ЦРУ и подъем „Братьев-мусульман“ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) на Западе» он подробно разбирает историю «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ): сначала их структуры в Европе выпестовывались нацистами, которые на первом этапе использовали для этого советских коллаборационистов. После ухода нацистов их «перехватило» ЦРУ. Важную роль в организации мусульман в Европе сыграл Саид Рамадан — зять основателя «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Хасана аль-Банны. В 1953 году Рамадан ездил в Принстонский университет и там общался с представителями американских спецслужб, — эта линия прослеживается вплоть до взрывов башен-близнецов (доказано, что исполнители теракта имели контакты с руководством Исламского центра в Мюнхене) и последующих событий.

Автор книги обращает внимание, что ЦРУ после всего этого не отреклось от «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) хотя бы на публику, а наоборот, постаралось всячески повысить их популярность, принижая их роль в событиях и противопоставляя их совсем откровенно террористическим организациям.

Вот характерная цитата из доклада ЦРУ 2006 года: «Европейские разведывательные службы считают „Братьев-мусульман“ (организация, деятельность которой запрещена в РФ) угрозой безопасности, а критики, в том числе более плюралистично настроенные мусульмане, обвиняют их в препятствовании социальной интеграции мусульман». Несмотря на сказанное, в докладе делается вывод, что «группы, связанные с „Братьями-мусульманами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), выступают альтернативой более жестоким исламским движениям».

Джонсон в своей книге утверждает, что вся Германия фактически является территорией «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), которые ее планомерно религиозно-идеологически «обрабатывают». Но аналогичные процессы идут и во Франции с ее богатым колониальным прошлым. И Джонсон убежден, что взаимодействующие с «Братьями-мусульманами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) власти исходят из той же логики, что и ЦРУ — тоже невзирая на участие мусульман во французских погромах, резонансные убийства (вроде убийства чеченцем школьного учителя Самуэля Пати по ложному обвинению ученицы-мусульманки в том, что тот показывал карикатуру на пророка Мухаммеда) и в целом явное нежелание исламистов способствовать интеграции мусульман в общество. Исламисты действуют в сторону их радикализации, и это вызывает все большее общественное отторжение, на которое вынуждены реагировать власти — недаром в 2004 году во французских школах запретили хиджабы, а за этим последовали запреты на сокрытие лица в общественных местах, на госслужбе и в спорте.

Во Франции наиболее близкая к «Братьям-мусульманам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) группа — UOIF. Это объединение нескольких исламистских группировок, берущих начало в исламском центре вышеупомянутого Саида Рамадана в Женеве. Группа приобрела известность в 1989 году, когда двух девочек исключили из школы за то, что они носили хиджабы. UOIF начала организовывать акции протеста и быстро стала влиятельной силой в трущобах крупных французских городов. До этого мусульманские организации во Франции делились по странам происхождения их членов. UOIF, напротив, выступала за «французский ислам», хотя и не видела ничего противоречивого в том, чтобы финансировать его за счет иностранных денег. В 2017–2018 годах организация сменила название на Musulmans de France («Мусульмане Франции»).

Группа получает значительную финансовую поддержку из арабских стран. На 2009 год, по словам представителей UOIF, четверть ее годового бюджета, составляющего чуть менее 3 миллионов евро, или около 4 миллионов долларов, поступала от зарубежных доноров, особенно из Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов и Кувейта (а о связях этих монархий с американцами всем широко известно). Благодаря этой поддержке мечети UOIF становятся крупнее и получают больше голосов на муниципальных выборах, что значительно превышает реальную поддержку UOIF «на земле».

Таким образом, мигрантские мусульманские организации во Франции и ряде других стран Европы являются по сути своей внешне управляемыми, а их работа на радикализацию исламской молодежи способствует поддержанию социальной нестабильности в Евросоюзе (что видно и по нынешним протестам, которые вряд ли будут последними, учитывая растущее мировое неравенство). Также очевиден рост антимигрантских и в целом фашистских настроений, что, как мы писали выше, соотносится с общим планом фашизации Европы. А, возможно, и всего мира.

Автор

Уведомления о выходе новых выпусков