Смерть папы римского Иоанна Павла I 28 сентября 1978 года была громом среди ясного неба для всего католического мира. 65-летний папа римский пробыл на священном престоле всего лишь 33 дня. Он казался не просто здоровым, он как будто бы постоянно излучал энергию своей улыбкой.

И теперь он был мертв. По Риму сразу же пошли слухи об убийстве папы. Ведь Иоанн Павел I перед смертью успел объявить о своем намерении реформировать скандально известный Институт религиозных дел — он же Банк Ватикана.

Банк Ватикана был основан в 1942 году и почти сразу стал ключевым звеном в том наркооружейном метакартеле, о котором мы заговорили в связи с рассмотрением фигуры Джеффри Эпштейна.

Напомним, что метакартель был создан на основе альянса американской организованной преступности и Управления стратегических служб (УСС) в ходе Второй мировой войны. Один раз этот альянс сыграл и позитивную роль — в ходе высадки союзных войск на Сицилию, известной как операция «Хаски». Тогда близкие связи Чарльза «Лаки» Лучано — главы нью-йоркской мафиозной семьи Дженовезе — с главой сицилийской «Коза ностры» Калоджеро Виццини (он же Дон Кало) позволили союзным войскам совсем малой кровью взять остров под контроль.

А откуда у УСС возникла идея заручиться поддержкой именно Дона Кало в преддверии высадки на Сицилию и открытия итальянского фронта? Этот ход подсказал директору операций УСС по Италии Эрлу Бреннану заместитель госсекретаря Ватикана монсеньор Джованни Монтини — будущий папа римский Павел VI.

Вопрос, к кому из местной элиты обратиться при высадке на Сицилии, был весьма деликатным, так что решение Бренанна прибегнуть к совету представителя Ватикана было совсем не столь экзотичным, как могло бы показаться.

Основатель УСС Уильям Донован очень ценил Ватикан, который, как и теперь, обладал тогда широкими возможностями для ведения гибридных войн и славился способностью осуществлять разведку.

Донован был обязан связью с Ватиканом в первую очередь Фрэнсису Спеллману — архиепископу Нью-Йорка и впоследствии кардиналу. Спеллман был карьеристом и интриганом от бога. Еще будучи семинаристом в римском Североамериканском колледже, он научился виртуозно обхаживать высшую церковную знать. Этот навык ему помог в конце 1920-х годов подружиться с Эудженио Пачелли, ставшим в 1929 году государственным секретарем Ватикана, а в 1939 году — папой римским Пием XII.

Конечно, никакой «разведки Ватикана» официально не существует. Но вся собранная католическими служителями информация стекается к государственному секретарю Ватикана. Дружба с Пачелли помогла Спеллману погрузиться в мир церковной разведки и тайной дипломатии. И в этот мир Спеллман, с его властными амбициями, вписался весьма органично.

В США Спеллман культивировал связи с деловой и политической элитой, делая особый упор на ирландских католиков, таких, например, как Джозеф Кеннеди и Уильям Донован, однако только ими он не ограничивался. Так, его доверительные отношения с президентом США Франклином Рузвельтом позволили наладить дипломатическую связь между Вашингтоном и Ватиканом.

Пачелли, взойдя на папский престол, сделал своего друга архиепископом Нью-Йорка. Благодаря этому Спеллман стал одной из самых влиятельных политических фигур не только Нью-Йорка, но и всей страны. Все важные назначения в Нью-Йорке шли через него. Спеллман не засиживался в Нью-Йорке. И Рузвельт, и Пий XII регулярно использовали его как спецпосланника. Причем иногда Спеллман в ходе своих визитов одновременно представлял и папу римского, и президента США.

Например, в 1943 году он официально нанес визит испанскому фашистскому диктатору Франциско Франко как представитель папы Пия XII, одновременно передав ему послание от Рузвельта с требованием дистанцироваться от гитлеровской Германии.

Естественно, отношения между Спеллманом и Донованом, а также между Спеллманом и директором ФБР Джоном Эдгаром Гувером основывались на большом взаимном интересе. С одной стороны, беседы со Спеллманом давали руководителям американских спецслужб возможность заглянуть в карты разведки Ватикана. С другой стороны, Спеллман, а через него и созвучные ему радикально антикоммунистические силы внутри Ватикана, лидером которых был сам Пий XII, получали канал воздействия на американское руководство.

Взаимодействие между американскими спецслужбами и Ватиканом не было вербовкой одной стороны другой. Оно было сверкой часов. Американцы нуждались в помощи Ватикана для расширения своей агентурной сети в Европе. Порой они также пользовались аналитикой ватиканского госдепартамента. Но они сами прекрасно знали, что им нужно идеологически. И именно поэтому УСС было готово работать даже с рекомендованными Ватиканом нацистскими военными преступниками. Ведь тезис о том, что коммунизм страшнее фашизма, разделяли и Пий XII со Спеллманом, и Донован с Гувером.

Из песни слов не выкинешь. Спеллмана с Гувером связывала не только фанатическая ненависть к коммунизму и жажда власти. Они оба питали слабость к тайным гомосексуалистским вечеринкам. Как и Гувер, Спеллман дружил с мафиозным юристом Роем Коном и посещал организованные им с целью сбора компромата вечеринки в «голубом номере» Plaza Hotel. Впрочем, организованные самим Спеллманом в своей резиденции оргии ничем не уступали вечеринкам Кона. По воспоминаниям очевидцев, когда кардинала Спеллмана однажды спросили, не боится ли он того, что кто-нибудь из мальчиков-алтарников расскажет о том, что он с ними делал, кардинал усмехнулся — «ну кто бы поверил в такое?»

В наше время, после педофильского скандала с католическими священниками начала 2000-х, история об американском архиепископе, устраивавшим оргии в своей резиденции, представляется хоть и тошнотворной, но совсем не удивительной. А в 1940-е и 1950-е годы в такое действительно мало кто мог бы поверить.

Среди весьма пригодившихся УСС и ЦРУ контактов Спеллмана были руководители Банка Ватикана — «черный» граф Энрико Галеацци и Микеле Синдона. Синдона заодно входил в окружение Дона Кало. Естественно, он поспешил воспользоваться своим положением ватиканского банкира, чтобы отмывать деньги для сицилийской «Коза ностры» и ее американских филиалов. Именно через Банк Ватикана проходила значительная доля нацистского золота, тайно вывозимого из Германии после окончания войны. Через него, в свою очередь, США направили $65 млн из «черных фондов» ЦРУ для грубого вмешательства в итальянские выборы в 1948 году.

Недопущение победы коммунистов на выборах в итальянский парламент было одним из первых примеров совместной работы Ватикана, ЦРУ и мафии. Иерархи католической церкви вовсю агитировали против «безбожного коммунизма». Пий даже пригрозил сторонникам компартии отлучением от церкви. Одновременно «черные» деньги из США шли на укрепление партии Христианских демократов. И шли они через Банк Ватикана.

Но американское вмешательство в Италии не ограничивалось так называемой мягкой силой. Контрразведка итальянской резидентуры ЦРУ во главе с Джеймсом Энглтоном вооружала и финансировала группировку Дона Кало и другие подразделения итальянской «Коза ностры». С поддержкой ЦРУ и Ватикана мафия развернула кровавый террор против итальянской компартии и ее сторонников.

Для особенно грязной работы Энглтон ввозил американских мафиози. Например, расстрелом первомайской демонстрации в сицилийской Портелла-делле-Джинестре руководил американский гражданин Франк Коппола из Детройта. Его головорезы в тот день убили 11 человек и ранили 57. А оплатил бойню сам Уильям Донован через свою компанию World Commerece Corporation.

Но для кампании террора против итальянских коммунистов Энглтон и попросившие о его помощи иерархи Римско-католической церкви воспользовались не только убийцами из «Коза ностры». У Энглтона был еще более мощный актив: князь Юнио Валерио Боргезе.

«Черный» князь Боргезе был первопроходцем в области морских диверсионных операций в начале войны, но закончил ее он во главе фашистского карательного соединения в 50 тыс. штыков. Каратели Боргезе формально подчинялись Бенито Муссолини, но фактически Боргезе действовал под началом обергруппенфюрера СС Карла Вольфа — главнокомандующего СС в Италии.

Именно Вольф был истинным хозяином Северной Италии после ареста Муссолини. И именно он с помощью спецназовцев Отто Скорцени вытащил Муссолини из заключения. После этого Муссолини уже по сути был марионеткой Вольфа. И с этим новым эсэсовским командованием морские диверсанты Боргезе перебрались на сушу и составили ядро силы, главной задачей которой был террор против итальянских партизан и сочувствовавшего им мирного населения.

А тем временем Вольф вел тайные переговоры о «мягкой» капитуляции немецких войск в Северной Италии с Алленом Даллесом, возглавлявшим тогда резидентуру УСС в Берне. А Энглтон, как подчиненный Даллеса, взял в плен Боргезе. Точнее, Энглтон спас Боргезе от расстрела партизанами, переодел его в американскую военную форму и тайно привез в Рим. Там они долго беседовали и поняли, что очень пригодятся друг другу. Когда настала пора развернуть предвыборный террор по благословению Пия XII и Спеллмана, Боргезе еще находился в формальном заключении — суд освободил его из-под стражи в 1949 году. Но его боевики были готовы действовать по указаниям Энглтона.

Итак, на исход итальянских парламентских выборов 1948 года параллельно влияли Ватикан и ЦРУ через пропагандистскую кампанию и террор, развязанный бывшими фашистскими карателями Боргезе на паях с мафией. Эту операцию многие исследователи называют первой пробой пера фашистско-натовской подпольной сети «Гладио». Существование сети «Гладио» впервые признал премьер-министр Италии Джулио Андреотти в 1990 году. Тогда же было объявлено о ее роспуске. Формально задачей «Гладио» было создание и поддержание в боеспособном состоянии сети особых военизированных групп, которые должны были действовать в глубоком тылу советских войск в случае советского вторжения на территорию блока НАТО. Доктрина по-английски называлась «Stay behind» («остаться позади»).

Примечательно, что первые подобные группы «Stay behind» были организованы не силами НАТО, а фашистской Германией и Италией. И кадры из этих старых групп перетекли к натовцам. Основным родом деятельности групп сети «Гладио» по факту стал политический террор.

Этот политический террор был составной частью выдвинутой ЦРУ «стратегии напряженности». Она предполагала сознательную дестабилизацию западных стран, в первую очередь Италии, с целью не допустить прихода к власти коммунистов мирным путем. Стратегия напряженности подразумевала, помимо прочего, проведение операций под чужим флагом, особенно с целью дискредитации коммунистов. Наиболее известной такой операцией было убийство премьер-министра Италии Альдо Моро в 1978 году.

Реализация стратегии напряженности через сеть «Гладио» стала возможной благодаря каналам тайного финансирования. А значит, благодаря сформированному американской разведкой и организованной преступностью наркооружейному метакартелю. И благодаря структурам Банка Ватикана, через которые отмывались наркодоллары для «Гладио».

Обеспечивали все это конкретные люди. Со стороны ЦРУ — это в первую очередь уже упомянутый Джеймс Энглтон и Уильям Колби — впоследствии директор ЦРУ. Оба они, особенно Колби, считались консервативными католиками. А взаимодействовали они с альянсом послевоенной фашистской элиты и старой европейской аристократии. Попробуем описать этот альянс.

Боргезе называли «черным» князем. А друга кардинала Спеллмана Энрико Галеацци звали «черным» графом. Какое отношение они имели друг к другу? Они оба принадлежали к фашистскому лагерю, однако этим одним их «чернота» не исчерпывается. И князь Боргезе, и граф Галеацци принадлежали к так называемой черной аристократии. Это были дворянские роды, оставшиеся верными папе римскому после того, как король Италии Виктор Эммануил II завоевал Папскую область в 1870 году в ходе объединения Италии. Многие роды черной знати — это потомки высших церковных иерархов. Например, к роду Боргезе принадлежал папа римский Павел V.

С 1870 года вплоть до заключения конкордата с режимом Муссолини в 1929 году папы римские себя называли «пленниками», претендуя при этом на светскую власть над территорией бывшей Папской области. Муссолини же своим официальным признанием государственности Ватикана резко усилил положение черной знати. Ее представители, в свою очередь, вошли в руководство фашистской Италии. Например, князь Джакомо Медичи дель Васкелло занимал пост заместителя председателя Совета министров фашистской Италии. А когда пришла пора наместнику рейхсфюрера СС Карлу Вольфу вести переговоры с Алленом Даллесом о сдаче немецко-фашистских войск в Италии, их переговоры организовал еще один представитель черной знати — камергер папы римского барон Луиджи Парелли.

В послевоенный период князь Боргезе был отнюдь не единственным членом черной знати, участвовавший в реализации стратегии напряженности. Мы вспоминали уже про убийство Альдо Моро, в котором обвинили левацкую организацию «Красные бригады». А что представляли собой «Красные бригады»? Похищением Альдо Моро руководил Марио Моретти. Согласно книге итальянского сенатора Серджо Фламиньи, расследовавшего убийство Альдо Моро, Моретти перекрасился в левака из неофашистов. Моретти слыл протеже и любовником маркизы Аннамарии Касати Стампа — видной фигуры в неофашистских кругах.

Обсуждение взаимоотношений Ватикана с неофашистами во главе сети «Гладио» неминуемо выводит нас на фашистскую масонскую ложу Propaganda Due, или P2 (Пи2). Это очень странная организация. Традиционно считалось, что само понятие «фашистская масонская ложа» — это оксюморон. Ведь фашистские режимы Муссолини и Гитлера безжалостно боролись со всякими структурами, претендовавшими на параллельную власть. Католическая церковь тоже традиционно запрещает своим иерархам состоять в масонских ложах. Но Р2 включала десятки католических иерархов, объединившихся с неофашистами, мафиози, военными, спецслужбистами и бизнесменами.

Во главе Р2 стоял финансист, чернорубашечник и давний соратник князя Боргезе — Личо Джелли. Он же был партнером ватикано-мафиозных банкиров Микеле Синдона и Роберто Калви. Под его началом ложа Р2 приобрела огромное влияние. Пишущие про итальянскую политику второй половины ХХ века журналисты называют ложу Р2 тайной властью в этой стране. И когда смерть папы Иоанна Павла I стали называть убийством, то подозрения пали в первую очередь на ложу Р2.

С некоторыми исключениями (например, членство в ложе аргентинского диктатора Хуана Перона), Р2 была итальянской структурой. Существование транснационального спецслужбистско-мафиозного метакартеля предполагает существование и международной структуры, способной влиять на Р2.

В первом приближении роль этой структуры в годы холодной войны выполнял Мальтийский орден. Это значительно более древняя структура, и ее члены продвигали повестку метакартеля и «Гладио» задолго до взлета влияния ложи Р2 под началом Джелли. Собственно, Джелли и основные деятели Р2 сами были членами Мальтийского ордена. В списке его членов можно найти и ключевых действующих лиц сети «Гладио» и их американских контрагентов.

Мальтийский орден времен холодной войны объединял под своей крышей и Уильяма Донована с Алленом Даллесом, и Энглтона с Колби. Рыцарями ордена все они стали по рекомендации и благословению кардинала Спеллмана — духовного советника и защитника Мальтийского ордена в Северной Америке. Среди немецких членов ордена можно найти Отто Скорцени и генерала Рейнхарда Гелена — бывшего главу гитлеровской военной разведки на Восточном фронте, сформировавшего под американской протекцией организацию, ставшей костяком западногерманской спецслужбы БНД.

Сказать, что субъектом возрождения фашистских структур под протекцией США и Ватикана был Мальтийский орден, значит серьезно упростить картину. Да, ключевые действующие лица этого возрождения были членами этого ордена. А значит, они могли вместе, за закрытыми дверями, нечто обсуждать. Для тайных элитных контактов такого рода всегда нужны такие места для закрытых встреч. И когда одно место становится неудобным или избыточно «засвеченным» сенсационными репортажами, обычно находится какое-нибудь другое.

Вместо заключения

Когда руководством зарождавшегося в те годы ЦРУ было принято решение использовать нелегальные потоки наркотиков и оружия для финансирования своих тайных операций, оно полностью отдавало себе отчет об их природе. Эта стратегия предполагала формирование сложной системы взаимодействия и перекрестного влияния между американской разведкой, специальными структурами Ватикана и неонацистским подпольем. Цель у этого альянса была одна — обеспечить реванш неофашистов в противостоянии с СССР и его союзниками. Нынешняя мировая обстановка — результат этого реванша. Проследив историю формирования этого альянса, мы можем далее обратить свое внимание на несколько сюжетов, связывающих его послевоенную деятельность и наши дни. Об этом — в следующей статье.