Интервью с руководителем Донецкого центра Николая Фёдорова
Мы побеседовали с сотрудником Донецкой республиканской библиотеки для молодежи, философом Никитой Олендарем. Подвижническая деятельность Никиты хорошо известна в Донбассе, где он создал и руководит Центром изучения космоса и космизма имени Николая Фёдорова — философским семинаром, изучающим наследие великого русского мыслителя. С началом СВО Никита был мобилизован на фронт и, несмотря на библиотечную бронь, пошел сражаться, вернувшись к библиотечной деятельности после полученной контузии.
Корр.: Что ты читал на фронте и читал ли вообще?
Никита Олендарь: С собой я взял Евангелие, точно зная, что оно должно присутствовать, и «Наедине с собой» Марка Аврелия. Это стоическое сочинение, которое писалось во время военного похода. Я приобрел его несколькими годами раньше и всё как-то не добирался, а тут подумал, что время будет и точно осилю… Тем более, что стоическое мировоззрение помогает перенести какие-то невзгоды. Стоически — это не переносить безропотно все испытания, а видеть в них природную целесообразность: если ты где-то теряешь, то где-то приобретается. И эта возможность абстрактно взглянуть на ситуацию и увидеть, что на тебе свет клином не сходится, но тем не менее ты часть некоего большого интегрирующего процесса, — это мне очень помогло. В условиях неизвестности, когда ты видишь в брошенных домах фотографии неизвестных людей — вся эта обстановка угнетает, и литература должна укреплять дух… Евангелие я читал каждый день: задавал себе прочесть отрывок и читал. Потом и ребята стали интересоваться, и когда находили оставленные Евангелия (в том числе много изданных «Братьями Гедеона»), то брали себе.
**Корр.: ** Насколько печатная книга востребована на фронте?
Никита Олендарь: Я могу сказать, что она очень востребована в отсутствие интернета и стабильной связи, и ко всему прочему… время течет иначе, оно спрессовывается, и не хочется его растрачивать на глупости. Поэтому многие прибегают к чтению, выбирая литературу по себе: кто-то читает фантастику, кто-то даже научную литературу (у нас был парень с позывным «Студент» — молодой ученый, помню, читал про строение атома в перерывах между боевым охранением и бытовыми задачами). У нас был даже импровизированный читальный зал: в перерывах между караулами собирались кругом — в комнате, в оставленном доме, где была хорошая библиотека — и читали… Это очень важный эпизод, поскольку такое чтение прямо переносит тебя в другое пространство, где ты можешь немного отлучиться от бытовых и военных проблем. А если читать военную литературу — например, того же Хемингуэя — понимаешь, что ты не первый в такой западне, в такой ситуации, что это всё переживалось, где-то даже с юмором. И ты разделяешь эту психическую нагрузку с героями литературы, зная, что войны были до тебя и будут после тебя. По инициативе Евгении Мартыновой — известного в Донецке публициста — мы отправили ребятам на Запорожское направление машину книг.
Корр.: Правда ли, что у людей просыпается религиозное чувство?
Никита Олендарь: В большинстве своем люди индифферентны, но когда идут артобстрелы — то да, усиливается ощущение иррациональности. Ребята из Тулы передали мне через товарища молитвенные пояски с текстом 90-го псалма. Ребята с удовольствием их брали, а потом рассказали мне случай. Их забросили в лесопосадку, но выдвинулись они туда позже, чем должны были, и их засекли с коптера и начали пристреливать, даже выпустили «град» — всё было плохо, они даже не успели окопаться, так их сразу обложили… и все целы. Я сказал: как так получилось? Они ответили, что, когда вдавились в землю, развернули поясочки и читали псалом, это их и сберегло.
Корр.: Расскажи, в каком формате сейчас работает ваша библиотека в Донецке?
Корр.: Поговорим о деятельности, которую вы ведете в социальных сетях. Видно, что Вы регулярно и с большим азартом это делаете. Меня особенно тронул проект «Вспомнить всех», где вы буквально по крупицам собираете воспоминания родственников, друзей о донбасских воинах. Расскажи, пожалуйста, как возникла эта идея и кто этой работой занимается.
Никита Олендарь: Наша библиотека, в принципе, ориентируется на идеи Николая Фёдорова, и нам важно проводить долгоиграющие мемориальные акции — так родился, еще в 2021 году, этот проект. Предполагались очные встречи, и идея была посвящать погибшим бойцам вечера памяти. То, что сейчас можно прочесть в социальных сетях, должны были, по замыслу, рассказывать родственники, друзья: кем человек был в детстве, кем был до 2014 года…
Это, кстати, очень характерная черта донбасских воинов, что у большинства не было даже срочной службы за плечами — только мирные специальности, то есть они не были настроены на конфронтацию. Это была размеренная жизнь шахтеров, инженеров, служащих. И это поменялось в одночасье. Самая расхожая фраза была «кто, если не я?». Кто-то участвовал в организации референдумов…
Так вот, мы наш проект хотели запустить в феврале, и 25 февраля должна была пройти первая встреча. «Вспомнить всех» должен был начаться с презентации интерактивной карты памятных мест Русской весны и боевых действий 2014–2015 годов. Висела афиша, на ней был двуглавый орел и девиз «Жизнь коротка — память вечна» — и в этот же день началась СВО.
Когда в декабре я вернулся с фронта, мы стали собирать воспоминания и хотели издать сборник, но как сборник это тоже не выстраивалось, и поэтому сейчас это онлайн-история. Но я пытаюсь соблюсти ритуал, и у нас каждую неделю смена караула. Мы пишем: «Новая неделя — смена караула, заступает новый часовой». Естественно, работы проходят редактуру. Это делают мои коллеги. Потому что часто тексты, которые присылают, — это такая сухая биографическая история… Видимо, давит морально-этический груз, что нужно рассказать о человеке должным образом, почтить его память, чествовать его… Но есть и другие тексты. Есть, например, потрясающий текст, с которого мы начали. Это Володя Агранович наш, один из командиров батальона «Спарта» того самого Моторолы, он сценарист, поэтому у него всё так подано сценарно — текст о дяде с какой-то однообразной работой, с какими-то рутинными делами, ЖЭК — дом, и оказывается, что дядя быстрее всех остальных оказался в Славянске в 2014 году… То есть обычный «жековец» пропал со связи и не выходил три дня, думали, волнения в городе, кто-то из хулиганов его забил, а он позвонил: «Я тут в Славянске со Стрелковым». Тихий был, говорили, если какая-то драка, то он был бы в роли лежачего. А оказалось, вот нет.
Корр.: У вас есть еще один замечательный проект — «Библиотека молодого интеллектуала», где ушедшие на фронт ребята рассказывают о литературе, которая определила их жизненный путь. Расскажи, пожалуйста, как родилась эта идея.
Никита Олендарь: Еще до объявления СВО 2022 год был объявлен в республике годом молодежи. Мы поняли, что это будет такая «замануха»: фестивали для молодежи, которая любит тусить, «чилить», entertainment и вся эта история. Такая была культурная политика: еще в 2019 году я выступал на большой библиотечной конференции в Москве — передо мной выступал парень, который рассказывал, как они за счет краудфандинга решили перевести на русский язык и напечатать стихи Ивана Франко в поддержку Украины. А следом мое выступление, библиотекаря из Донецкой Народной Республики, о Николае Фёдорове.
Потом случается СВО, и та молодежь, на которую ориентировались все эти фестивали, ретируется во всевозможных смыслах: это и внутренняя миграция, это и географическая миграция, это и определенная символика, и апатия. И в фокусе появляется молодежь, которой не уделяли столько внимания, сколько требовалось. Это те самые волонтеры, военкоры, военнослужащие и так далее… Люди очень разных убеждений: те же лимоновцы, евразийцы, левые, правые, о которых мы по большом счету ничего не знаем. И мы спрашиваем у них о книгах, которые стали для них судьбоносными или смыслообразующими. Эта рубрика показала, что на фронте много людей, которые действительно подкованы в литературе.
Корр.: В завершение хотел спросить о Фёдорове… Как человек, который изучает наследие Николая Фёдорова не один год и для которого Фёдоров стал частью мировоззрения, скажи: ты как-то актуальность Фёдорова на войне почувствовал? Фёдоров — человек совсем антивоенный, говоривший о воскрешении всех мертвых, без разделения… Стал ли ты смотреть на него как-то по-другому?
