Арабские страны Персидского залива и Иран, конечно, были далеко не единственными заинтересованными силами в исходе войны в Сирии.
У США в отношении Большого Ближнего Востока была череда сменявшихся и конкурировавших геополитических мегапроектов. Причем ключевой задачей этих мегапроектов, не раз проговариваемой в американских мозговых центрах, было ослабление всех стран региона с тем, чтобы США получили полный прямой или косвенный контроль над добычей и экспортом их нефти и газа. И, значит, способность оказывать экономическое давление на политику своих потенциальных глобальных конкурентов, зависящих от импорта нефти и газа. Прежде всего, Евросоюза, Китая и Индии.
Один из самых давних таких мегапроектов (как утверждают злые языки, принадлежащий Генри Киссенджеру) появился еще в конце 1990-х годов и состоял в том, чтобы накалить до предела антагонизм между странами суннитского и шиитского ислама, а затем вооружить их и столкнуть между собой. И регулировать этот конфликт, по очереди поддерживая тех или других, с целью их взаимного максимального ослабления и «выгорания», и дальнейшего взятия под геополитический контроль.
Однако приступить к реализации этого проекта, как сообщает ряд аналитиков, помешал Израиль. Который через свое очень влиятельное лобби в Вашингтоне объяснил, что он сам находится слишком близко к эпицентру возможной бойни, чтобы у него оставались шансы уцелеть.
Второй мегапроект Ближнего Востока в его американской редакции был представлен в 2006 году в статье «Кровавые границы» отставного американского подполковника РУМО Ральфа Петерса, в газете Armed Forces Journal. В этой статье Петерс, творчески перерабатывая идеи очень известного политического историка-востоковеда (и спецслужбиста) Бернарда Льюиса, сетует на крайнее несовершенство ближневосточной конфигурации межгосударственных границ — как сравнительно древних, так и, в особенности, установленных в результате развала Османской империи. Которые, мол, почти произвольным образом разделили родственные народы и племена, и объединили народы и племена конфликтующие, и в результате привели в регионе к неизбежной и нескончаемой конфликтности. А потому Петерс считает нужным и оправданным перекроить эти границы заново — якобы с детальным учетом локальной этноплеменной и конфессионально-религиозной специфики населения.
Если говорить о Турции, то она по «картам Петерса» теряет свои курдские территории на востоке и северо-востоке (почти треть площади страны, а также контроль за уже существующими и будущими нефте-и газопроводами на этой территории из Закавказья в Европу) в пользу единого «Свободного Курдистана». Который, отметим, получает еще и выход к Черному морю.
Кроме того, в пользу «Свободного Курдистана» отторгаются населенные в основном курдами территории Сирии, Ирака и Ирана. Наконец, кусочек турецкой территории с горой Арарат отдается Армении.
Что же касается Сирии, то, кроме Курдистана, на ее прибрежной полосе Средиземного моря, по Петерсу, создается крохотное «Государство Алавитов», которое затем присоединяется к Ливану, тем самым отсекая основные сирийские территории от выхода к морю.
Другие идеи «карт Петерса», вроде расчленения Саудовской Аравии, Ирака, Ирана, Афганистана, Пакистана и пр., мы здесь обсуждать не будем. Но подчеркнем, что, во-первых, эти карты довольно долго (пока член НАТО Турция не заявила протест) висели в различных региональных штабах НАТО, а также до сих пор используются как учебный материал в НАТОвских военных колледжах. И, во-вторых, понятно, что даже первые попытки такого «переформатирования» огромного региона не могут не создать в нем зону расширяющегося геополитического, военного и геоэкономического хаоса, который далее не может не «выплеснуться» в глобальные, мировые масштабы.
Третий американский мегапроект, относящийся к Ближнему Востоку, — это всем нам уже хорошо и в деталях известная серия спецопераций под названием «Арабская весна», призванных разрушить или резко ослабить государственность стран региона так называемой «демократизацией». Однако отметим, что при реализации этого мегапроекта в ряде мест с той или иной степенью определенности уже выявляются «уши» плана Петерса.
Но об этом — ниже.
Европа — по разным причинам политической, военной и геоэкономической зависимости от Америки — на Ближнем Востоке, и в том числе в Сирии, в основном послушно следует «в кильватере» политики США. Некоторую самостоятельность страны Западной Европы проявляют лишь там, где они сохраняют и надеются укрепить свои интересы колониальной или неоколониальной эпохи.
Это, в частности, интересы Великобритании, Франции и Италии в Африке, в особенности в Северной Африке (Магрибе), а также интересы Великобритании в бывшем подмандатном Ираке и Франции в бывшей подмандатной Сирии (именно поэтому, отметим, французское и британские коммандос сейчас «помогают» США поддерживать курдов на восточных сирийских территориях «за Евфратом»). Наконец, большинство европейских стран пытаются поддерживать (иногда вопреки США) свои интересы безопасности, включая проблему наплыва в Евросоюз так называемых «беженцев», и экономические проекты (включая нефтегазовые) в Средиземном море.
В частности, это вопросы нелегальной миграции из Африки и (через Африку) из ближневосточного региона, а также вопросы распределения перспективных месторождений углеводородов на средиземноморском шельфе. Отметим, что сейчас здесь особенно актуальны вопросы раздела средиземной акватории между Грецией, Турцией и Ливией.
Для Израиля жизненно опасными угрозами являются, во-первых, непосредственное приближение к его границам мощных обычных (прежде всего артиллерийских) вооружений, способных простреливать маленькую страну насквозь до моря, и, во-вторых, наличие у территориально близкого враждебного государства ракетно-ядерного оружия, способного поражать Израиль. И если от первой угрозы Израиль, как он не раз показывал в арабо-израильских войнах, может защититься самостоятельно, то для предотвращения второй угрозы ему требуется международная помощь и международные гарантии.
Для Израиля актуальной «второй», ракетно-ядерной, угрозой является Иран. И тем более перспективы «прорыва» Ирана через Ирак и Сирию непосредственно к израильским северо-восточным границам. Последовательная и жесткая иранская риторика о необходимости уничтожения Израиля как государства, а также имеющиеся у израильской разведки данные о создании Ираном ракетно-ядерного оружия средней дальности — не могут не вызывать у Израиля высшей степени озабоченности.
Присутствие на территории Сирии проиранских сил (подразделений Корпуса стражей Исламской революции, «Хезболлы», ополчений афганских шиитов-хазарейцев и так далее) Израиль особенно внимательно отслеживает. И поскольку Иран правительство Асада и армию Сирии поддерживает, власть Асада Израиль считает вражеской и готов содействовать ее ликвидации.
Особенно беспокоят Израиль поставки современных иранских вооружений территориально «ближним» проиранским силам, включая ливанскую «Хезболлу». С этими связаны израильские ракетно-бомбовые удары по «иранским» целям (штабам, базам складам вооружений и т. д.) в Сирии, которые, как считает Израиль, представляют для него непосредственную угрозу. С этим же связана достигнутая в 2018 году при участии России договоренность об отводе иранских подразделений от границы с Израилем.
И с этим же связано участие Израиля в организации совместно с США «за Евфратом» курдских вооруженных формирований, которые не только борются с правительством Башара Асада, но и препятствуют движению из Ирана через Ирак вооружений и вооруженных проиранских групп.
Анкара своим неявным, а затем и явным участием в «сирийской революции» против Асада рассчитывала вернуть свои бывшие имперские территории хотя бы под косвенный (за счет своего ставленника в Дамаске, видимо, из «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) политический контроль. А заодно и вынудить древнего исторического регионального соперника, Иран (Персию), отказаться от идеи геополитического «прорыва» к Средиземному морю.
Однако эти планы Турции резко осложнило, во-первых, свержение в Египте в июле 2013 года военными (переворотом во главе с министром обороны Египта Абдул Фаттахом Ас-Сиси) президента из «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Мухаммеда Мурси, что лишило Турцию надежд на египетскую поддержку «восстания «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) в Сирии. Очень активное подключение к поддержке сирийских «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Катара (который из-за этого обострил и без того непростые отношения с Саудовской Аравией) — политическое, экономическое, военными поставками, — лишь отчасти приблизило перспективы успеха турецких планов.
А вот активное вмешательство в Сирии Саудовской Аравии и США эти перспективы Турции, напротив, осложнило. Поскольку саудиты и США начали поддерживать в Сирии других халифатистских радикалов («Аль-Каида» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), затем «Джебхат ан-Нусра» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), уйгурские и туркменские боевики и пр.), которые стали напрямую конкурировать, а затем нередко и попросту воевать с опекаемыми Турцией и Катаром «Братьями-мусульманами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Появление в стране антисирийской «новой силы» в лице «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) лишь резко обострило эту «межхалифатистскую» войну.
Здесь стоит сделать отступление и разъяснить «странную» позицию Катара в этой войне. Он, действуя в явном противоречии с формальным исламским лидером региона и мира, Саудовской Аравией, еще с начала «арабской весны» однозначно встал в кампании свержения светских режимов на сторону «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). Именно катарский, крайне влиятельный в исламском мире, телеканал «Аль-Джазира» (отметим, родная «дочка» британского ВВС, включая корпус ключевых журналистов) фактически руководил информационно-пропагандистской кампанией по свержению Хосни Мубарака в Египте и Муаммара Каддафи в Ливии. «Аль-Джазире» в основном принадлежало и «первоавторство» фейковых новостей и постановочных роликов, посвященных «зверствам режимов». И именно ключевой пропагандист «Аль-Джазиры», шейх из «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) Юсуф Аль-Кардави, в еженедельных проповедях призывал к священной войне мусульман против «неверных» лидеров и сторонников этих «режимов».
Причем за этой политикой Катара иногда явно просматривалось не только стремление перехватить политический контроль над «Братьями-мусульманами» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) у Турции, но заодно получить лидерство в войне за свержение Башара Асада в Сирии и даже хотя бы отчасти отобрать политическое окормление мировой исламской уммы у Саудовской Аравии.
Несмотря на описанную выше «межхалифатистскую войну», силы Асада неуклонно теряли свои позиции. К осени 2015 года, когда США уже якобы вовсю включились в «войну с терроризмом «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), силы Асада фактически контролировали не более 20–22% территории страны, преимущественно вдоль Средиземного моря. Что, отметим, вызвало к жизни публикации американских (и не только американских) экспертов о том, что Асад уже практически побежден. И что потому пора задуматься о программах раздела Сирии и о создании для сторонников Асада вдоль Средиземного моря того самого «Государства Алавитов», о котором писал упомянутый выше подполковник Ральф Петерс.
Но далее последовало вмешательство России. А именно — ее официальное и законное, по просьбе Дамаска, военное участие в операциях в Сирии против «Исламского государств» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), а и примкнувших к нему радикалов-халифатистов. И начался поворот в военной кампании в пользу правительства Асада. Что очень не нравилось Турции.
Но в ходе войны произошли и другие изменения. Быстро выяснилось, что под флагом борьбы с терроризмом США почти открыто занялись созданием на территории Сирии, в первую очередь на северо-востоке, за Евфратом (но и не только), чего-то слишком похожего на независимый Курдистан по лекалам подполковника Ральфа Петерса.
Одновременно в Турции в июле 2016 года произошла более чем серьезная попытка военного переворота, в которой участвовали высокопоставленные генералы ВВС и жандармерии, — с блокадой транспорта в Стамбуле, захватом ряда ключевых центров государственного управления и даже бомбардировкой важнейших государственных зданий, в том числе парламента.
Попытка переворота была жестко подавлена, десятки генералов и сотни высокопоставленных гражданских чиновников оказались под арестом. Но одновременно началось всё более активное брожение в среде турецких и иракских курдов, которые вновь вдохновились мечтой о Великом Курдистане. Операции турецких войск и протурецких боевиков против курдов в Сирии — «Щит Евфрата», «Оливковая ветвь» и «Источник мира» — были (отчасти успешной) попыткой «рассечь» и обезвредить курдский пояс вдоль границы Турции и подавить этот опаснейший курдский геополитический «нарыв».
В описанных перипетиях войны в Сирии Эрдоган накопил немало сложных внутри- и внешнеполитических проблем и обязательств.
Во-первых, это беженцы, которых в Турции, по данным ООН, насчитывается уже 3,6 млн. Принимая на себя роль лидера борьбы «за освобождение Сирии от диктатуры Асада», Эрдоган не мог отказаться от приема беженцев от войны в Сирии, тем более на фоне успехов армии Асада в освобождении новых и новых сирийских территорий. А среди этих «беженцев» были далеко не только сирийские гражданские лица, но и боевики (в том числе раненые) из различных, включая неарабские, стран.
Понятно, что это стало серьезной дополнительной нагрузкой на страну, и нагрузкой далеко не только экономической. По соглашению с Евросоюзом Турция должна получить шесть миллиардов долларов на обеспечение беженцев. Однако в реальности, во-первых, ЕС пока дал только три миллиарда долларов из шести. Во-вторых, эти деньги идут не правительству Эрдогана, а работающим под эгидой ООН гуманитарным неправительственным организациям, причем, по утверждениям экспертов, частично разворовываются. А «беженцы», оказывается, далеко не все и не всегда готовы быть законопослушными «гостями» Турции.
Во-вторых, опыт боев в Сирии показал, что подразделения и отряды, создаваемые из «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ) и дружественных Турции арабов, туркоманов и др., во многих случаях и ситуациях не выдерживают конкуренции с лучше обученными, более опытными и идеологически мотивированными боевиками халифатистов-радикалов из «Джебхат ан-Нусры» (организация, деятельность которой запрещена в РФ, ныне переименовавшейся в «Хайят Тахрир аш-Шам» (организация, деятельность которой запрещена в РФ)) и «Исламского государства» (организация, деятельность которой запрещена в РФ). В результате происходил и происходит достаточно серьезный «кадровый переток» из контролируемых Турцией подразделений в отряды радикальных халифатистов, нередко вместе с оружием и боеприпасами. И, значит, ослабление в Сирии собственно турецкой военно-политической «базы влияния».
В-третьих (что ярко показала попытка военного мятежа в Стамбуле в 2016 году), у Эрдогана есть достаточно сильная и авторитетная, в том числе военная, оппозиция. Которая, конечно же, арестованными генералами не ограничивается. Причем оппозиция есть не только светская, которая очень недовольна отходом от политической линии Ататюрка в направлении неоосманизма.
Есть и очень влиятельные группы сторонников «мягкого» исламского учения «Хизмет» бывшего имама Фетхулаха Гюлена, который проповедует, в отличие от «Братьев-мусульман» (организация, деятельность которой запрещена в РФ), суфийский ислам и заявляет, что исламская умма обязана служить общему благу общины и нации, а также мусульманам и немусульманам всего мира, и еще вести взаимоуважительный диалог со всеми «людьми Книги», то есть в том числе с христианами и иудеями.
Есть среди оппонентов Эрдогана, наконец, и очень влиятельные неоосманские радикалы, которые обвиняют президента «справа» за недостаточную решительность в войне с «неверными» и, в частности, за союзничество с «проклятой» Россией и вхождение в сговор с «исчадием ада» российским президентом Путиным.
В-четвертых, у Эрдогана оказались серьезно испорчены отношения со многими исламскими странами. И по причине неохалифатистских амбиций Стамбула, и по причине того же союзничества с Путиным: арабские монархии считают, что именно ошибки Эрдогана позволили России войти в Сирию и стать одним из решающих факторов ближневосточной политики.
В-пятых, наконец, у Эрдогана оказались сильно испорчены отношения с США (из-за поддержки американцами курдов и фактического создания на территории Сирии за Евфратом «прототипа» независимого Курдистана) и Европой (из-за регулярного турецкого шантажа Евросоюза угрозой запустить в Европу новые потоки мигрантов-беженцев).
Отчетливым «звонком» внутриполитической угрозы для Эрдогана стали результаты региональных выборов в июле 2019 года, на которых мэрами многих важнейших городов Турции — Анкары, Измира, Антальи, Аданы и даже Стамбула — стали представители оппозиции, а не правящей Партии справедливости и развития (ПСР).
Для Сирии исход идущей уже 9 лет войны — вопрос выживания. Причем сложность положения алавита Башара Асада состоит не только в том, что между ним (и в целом династией Асадов) и суннитским большинством страны, а также курдским меньшинством, соизмеримым по численности с алавитами, накопилось слишком много исторических обид эпохи диктатуры, а далее и крови гражданской войны. Сложность еще и в том, что его иранские союзники и халифатистские, а также американские противники — принципиально не позволяют Асаду совершить какой-либо серьезный политический маневр.
Если в 2011 году, в начале войны, еще имели какие-то шансы на успех неоднократно предлагаемые Асаду сравнительно «мягкими» суннитскими соратниками варианты официального ухода с передачей поста президента умеренному сунниту и частичного сохранения власти (а также обеспечения безопасности алавитских единоверцев и светских суннитских и курдских союзников), то сейчас эти шансы давно в прошлом.
В то же время Асаду как лидеру борьбы за Сирию объективно просто нет альтернативы. И потому что он все-таки легитимный президент страны (что для нехалифатистских политических сил крайне важно). И потому что в Сирии понимают: в случае его свержения всю страну неизбежно ждет кровавое многолетнее взаимное «сведение счетов» между всеми воюющими силами. И потому, наконец, что лишь Асад продемонстрировал жесткую и однозначную волю к сохранению единства Сирии.
Все понимают, что в случае распада страны на ее территории развернется кровавая (и нескончаемая) драка за дележ обломков «сирийского наследства» — и не только между суннитами, алавитами и курдами, а также многочисленными племенными группами и их союзными кланами, но и с участием внешних фигурантов, среди которых Турция явно не единственная. Начнется «великий передел» Сирии, а далее и не только Сирии, — возможно, в определенном соответствии с пресловутыми «картами Петерса».
(Окончание следует.)