Яна Сиденко посвятила свой рассказ неблаговидным тенденциям, наметившимся в Австрии в деле сохранения памяти о жертвах нацистских палачей Третьего рейха, о подвиге освободившего страну от власти фашизма советского солдата. И о попытках реабилитации гитлеровского режима и его пособников как «образца» для «защиты» от наплыва иммигрантов. Эти факты, по словам автора, всё более проявляются во многих государствах Европы.

А что происходит у нас, в России? Яна Сиденко подмечает стремление части российской элиты к своеобразному заигрыванию с разного рода зарубежными правыми организациями, а также факт наличия в нашем обществе пятой колонны, которая имеет возможность свободно, даже порой навязчиво пропагандировать свои взгляды, в том числе через федеральные СМИ.

Вот именно об одной из таких «технологий перекодирования» российского общества мне бы и хотелось рассказать.

В канун празднования 72-й годовщины Победы в Великой Отечественной войне в моем родном городе Рязани, в его историческом центре — Рязанском кремле, было анонсировано открытие выставки «Сталинград 1942–1943 гг. глазами художников», предоставленной Государственным историко-мемориальным музеем-заповедником «Сталинградская битва». В рамках этой экспозиции рязанцам была предоставлена возможность увидеть более 80 рисунков, созданных в дни великой битвы за Сталинград как известными художниками студии батальной живописи им. М. Б. Грекова — П. И. Барановым, С. М. Годыной, Е. И. Комаровым, П. Я. Кирпичевым, так и непрофессиональными художниками-фронтовиками — В. Б. Лойко, Ю. В. Ворогушиным.

В этом году исполняется 75 лет Сталинградскому сражению, отсюда, казалось бы, прекрасный замысел — через творчество непосредственных участников великой битвы на Волге донести до современного человека чувства непосредственного участника тех трагических, порой страшных, но великих событий. Но... Наряду с работами советских авторов составителями выставки было анонсировано включение в экспозицию рисунков из фронтовых альбомов австрийского художника, солдата-пропагандиста Ханса Лиска и немецкого военного врача Курта Ройбера.

Могут сказать: ну и что здесь такого? — всегда интересно увидеть великое событие «с разных сторон»... Но ведь тогда сама идея выставки из мемориального нравственного посыла от предков-победителей к их сегодняшним наследникам превращается в сугубо историко-эстетическое зрелище, интересное лишь с точки зрения «независимого» исследователя, отстраненного напрочь от сущности подвига Сталинграда, потерявшего духовную связь с героями, защищавшими волжскую твердыню.

Поэтому 5 мая, в день открытия выставки, я отправился в Рязанский кремль, чтобы непосредственно на себе ощутить воздействие экспозиции и пообщаться с ее организаторами, к которым у меня наметился ряд вопросов. Скажу честно, была надежда, что организаторы каким-то образом смогут отделить «добро» от «зла», простроить экспозиционное пространство так, чтобы посетителям была понятна сущностная разница между высоким подвигом защитников Сталинграда и хищническими инстинктами захватчиков.

Но, увы, ничего подобного в экспозиционном пространстве дворца Олега (одно из зданий Рязанского кремля), где разместилась выставка, не наблюдалось. Всё было смешано в одну кучу, работы советских авторов соседствовали с творениями фашистов. А если учесть, что на рисунках «грековцев» тоже проскакивали изображения фашистов, — приходилось внимательно вчитываться в поясняющий текст, чтобы разобраться с авторством. Единственным отличием служил цвет листов, на которых были прикреплены рисунки: у немецких художников он был темно-серым, у наших — белым. Но, скажу прямо, это я смог понять далеко не сразу.

Нагруженный этими впечатлениями и размышлениями, я подошел с вопросами к организаторам выставки, сотрудникам историко-архитектурного музея-заповедника «Рязанский кремль»: заведующему выставочным залом Виктору Васильевичу Жолобову (далее — В.Ж.) и заведующей сектором передвижных выставок Зое Александровне Халявиной (далее — З.Х.).

Далее воспроизвожу наш диалог:

М.Д.: Каков посыл выставки? Ее основная идея?

В.Ж.: Идея — человек на войне, в самый критический момент.

М.Д.: Она связана каким-то образом с Днем Победы?

В.Ж.: К этой Победе мы очень долго и трудно шли. Это начало Победы. До этого у нас были горькие поражения. Еще в мае 42-го было тяжелое поражение под Харьковом. И вот люди вздохнули, почувствовали какой-то оптимизм, чего до этого не было...

М.Д.: А кто занимался комплектованием выставки?

В.Ж.: Комплектованием занимались сотрудники Волгоградского музея.

М.Д.: То есть Вы выполняете чисто техническую функцию? Предоставляете помещение для размещения?

В.Ж.: Нет. Мы свои пожелания высказывали. Мы, когда обсуждали выставку за полгода до ее открытия, они нас спросили, мол, как вы с немецкими художниками? Это будет уместно или нет?

М.Д.: Тогда зачем это для нынешней Рязани: объединить перед Днем Победы подвиг защитников Сталинграда и рисунки захватчиков нашей земли в рамках одной выставки работ? Ведь получается, что это рязанские музейщики были инициаторами, чтобы «немецкая часть» была...

В.Ж.: Мы были не против. Дело в том, что мы старались не использовать никакие пропагандистские моменты.

Интересное откровение — по замыслу организаторов, выставка не должна содержать «никакие пропагандистские моменты». Иными словами, посетитель должен воспринимать ее как абсолютно сторонний наблюдатель. Он не должен сопереживать, сочувствовать героям рисунков. К тому же для меня стало понятно, что решение о построении «совместной» (советских и немецких художников) выставки принималось организаторами с рязанской стороны.

Следующий мой вопрос был посвящен одной из работ немецкого автора Курта Ройбера, созданной им в канун Рождества 1942 года: «Сталинградская мадонна».

М.Д.: Вы сказали, что рисунок «Сталинградская мадонна», экспонирующийся на выставке, давал надежду немецким солдатам. Надежду на что? На их победу?

В.Ж.: Нет, нет, я не сказал, что на победу. На личное спасение.

М.Д.: А за счет чего спасение?

В.Ж.: За счет плена, предположим. У них, у немцев была мечта — вернуться домой.

М.Д.: А зачем они пришли сюда?

В.Ж.: Ну это уж понятно...

М.Д.: То есть Вы считаете нормальным, что на День Победы это будет висеть в Рязанском кремле?

В.Ж.: Ну да, на День Победы это будет висеть...

З.Х.: Нет, нет, на День Победы этих работ не будет.

Признаюсь, в этот момент мне показалось, что среди организаторов есть человек, понимающий, что есть рамки, за которые переступать нельзя. Но как показал дальнейший разговор — эта надежда не оправдалась.

З.Х.: Вообще, у них сейчас идет примирение...

М.Д.: Примирение, у кого? У них или у нас?

З.Х.: У нас.

М.Д.: У нас примирение? С фашизмом?

З.Х.: Нет, ни в коем случае... С немцами, с народом.

В беседе возникла важная тема «примирение». В последнее время появляется немало подобного рода мантр, проповедуемых разного рода носителями «новой идеологии для России». Можно часто услышать о «толерантности» (терпимости) к разного рода «социальным меньшинствам» (особый упор делается на сексуальные «меньшинства»), о необходимости «покаяния» русского народа (поводов приводится несколько, но особо педалируется «за убийство Николая II»).

О необходимости «примирения» — посыл из той же категории. Якобы нам нужно примирение с немецким народом, дабы «забыть ужасы Второй мировой». На самом деле — примирение это состоялось сразу же после Победы в 1945 году, когда «фашисты» были отделены от немецкого народа. Но тема необходимости «примириться» сегодня опять поднята на щит.

М.Д.: Кто такой Ханс Лиска?

З.Х.: Это пропагандист. Художник.

М.Д.: Это народ? Или это фашист?

З.Х.: И то, и другое...

М.Д.: Как это? Если человек пропагандист, то он даже идеолог фашизма...

З.Х.: Ну, а что здесь страшного?...

М.Д.: Вы что?! Вы пропагандисту фашизма даете место на выставке?

З.Х.: Это не мы даем. Это все дают... Вся страна дает...

«Вся страна». А ведь действительно — в последнее время часто в наших фильмах демонстрируется вполне благообразный образ «немецкого цивилизатора», наряду с порой весьма уничижительно простроенным изображением советского солдата. Который, например, третируется «спецслужбистами», да и сам зачастую предстает на экранах и страницах книг как откровенно асоциальный, а то и уголовный элемент...

М.Д.: Подождите: Вы говорите, что мы за примирение. Примирение с кем?

З.Х.: С народом. Немецким.

М.Д.: Кто такой Ханс Лиска и герои его работ? Это народ?

З.Х.: Его продолжатели, его страна, его народ.

М.Д.: То есть носители той идеологии, которую он пропагандировал?

З.Х.: Идеологию я не трогаю.

М.Д.: Как это? Если это пропагандист фашистской идеологии?

З.Х.: Где идеология?

М.Д.: Это кто изображен в таком «самодовольном виде» на рисунках? Объясните, кого Вы видите перед собой?

З.Х.: Народ.

М.Д.: Это народ?

З.Х.: Это воин. Это противники. К ним отношение сразу отрицательное.

М.Д.: То есть это не фашисты, это противники, это народ, это воины, да? Или фашисты?

З.Х.: Я не знаю, фашисты они или нет.

«Не знаю, фашисты они или нет»? Она не хочет осознавать, признаваться самой себе, что совершает предательство по отношению к тем, кто отдал свою жизнь за то, чтобы жили «организаторы выставки»?

М.Д.: Перед тем, как прийти сюда, я связался с несколькими ветеранами.

З.Х.: Ну?

М.Д.: Они сказали, что мы обязательно придем и посмотрим. Посмотрим в глаза тем, кто это разместил.

З.Х.: Мы закроем, мы закроем.

М.Д.: Да вы не закрывайте, вы снимите это всё.

В.Ж.: Мы идем по стопам музея Сталинградской битвы. Если бы в 50-х, 60-х годах о таком сказали бы. Это естественно никому бы и в голову не пришло бы. Но сейчас в Волгограде есть кладбище примирения, где половина могил советских, половина немецких. А в центре стоит церковь.

Действительно, 7 сентября 2016 года на военно-мемориальном кладбище в Россошках под Волгоградом открыли такую часовню. Как сказал о ней заместитель губернатора Волгоградской области Александр Дорждеев: «Она символизирует толерантность и примирение народов». Правда, непонятно, по отношению к какому социальному меньшинству проявлена эта «толерантность»? Или высокопоставленный чиновник берется утверждать, что в России проявляется нетерпимость по отношению к немцам?

Но не будем углубляться в эту тему. Равно как и не будем вдаваться в тот факт, что данное строение является, по сути, экуменистическим капищем, оно представляет собой две гранитные стелы с крестами — православным и католическим. Пусть оценку этого «сооружения» с точки зрения теологии дают специалисты.

Для нас важно, что снова прозвучал призыв к «примирению», на этот раз от весьма статусного лица нашей российской власти. Именно эта «примиренческая» тема и стала, по сути, стержнем, основной идеей, посылом со стороны организаторов выставки в Рязанском кремле.

Конечно, эта тема большая и сложная, и формат данного материала просто не позволит ее всерьез и подробно рассмотреть. Но некоторых моментов все же коснусь. В частности, приведу фрагмент публикации «Сталинградская мадонна» в «Независимой газете» от 22 февраля 2000 года.

«В 1993 г. бывшие воины-австрийцы, приехавшие в Волгоград на торжества, посвященные 50-летию Сталинградской битвы, привезли городу в подарок копию Сталинградской Мадонны. Они случайно узнали о том, что в Волгограде католическая община пытается восстановить католический храм. И сколько бы длиться в наши нестабильные и безденежные времена этому восстановлению. Кому-то из австрийцев пришла в голову идея помочь восстановить костел и сделать в нем Сталинградскую Божью Матерь центральной иконой. <...>

Новый костел недавно открылся. Он очень красивый. Сколько на это потребовалось средств! Нынешний настоятель костела польский ксендз Антоний пошутил по этому поводу: «Таких денег нет даже у новых русских».

У отца Антония есть заветная мечта. Он хочет переименовать Сталинградскую Мадонну, считая, что это название наводит на воспоминания о битве и Сталине, а не приближает к Спасителю и Его Матери. Отец-настоятель мечтает назвать икону Богородица Примирения.

Отец Антоний часто задумывается о своей судьбе, почему он оказался здесь, в России, в костеле, бывшую территорию которого сегодня неумолимо разрезала улица Коммунистическая... И пытается объяснить это для себя. Наверное, меня призвала сюда кровь тех 150 католических священников, которые умерли в России мученической смертью после коммунистической революции.

Так или иначе, он делает то, что угодно Богу: смиренно служит рядом со Сталинградской Мадонной — Матерью Примирения и Прощения».

Здесь, таким образом, отчетливо прорисована цель: через «примирение» попытаться сделать еще одну антикоммунистическую прививку русскому народу.

Но есть и другая цель, которую можно и услышать в ходе моей приведенной выше беседы на выставке, и увидеть в событиях, происходящих сегодня на Украине.

Тема примирения западной и восточной частей страны через «примирение» ветеранов Красной армии и карателей УПА (организация, деятельность которой запрещена в РФ) долгие годы фигурировала в украинском обществе. И нужно сказать, небезуспешно для авторов этой идеи. Из «домайданных» высказываний граждан «незалежной» в ходе личных контактов, даже из общения с жителями ныне российского Крыма и, что еще более озадачивает, из слов некоторых участников сегодняшнего противостояния в Донбассе, причем с обеих сторон, — видно, что эта «примиренческая» формула оказалась внедрена в сознание украинского народа, принята им.

А ведь далее, как мы видим, последовала не просто реабилитация бандеровцев-фашистов, но и признание за ними на государственном уровне Украины исторической и моральной правоты! И это — еще одно, волчье — содержимое «овечьей шкуры примирения».

Остается только напомнить знаменитое воззвание: «Будь бдителен!».